– Ты правда думаешь, что будут еще посылки? – спросила она.
– Да. И, когда они придут, поговори со мной о них. Потому что мне интересно.
Внутри кафе словно стало немного светлее, несмотря на окружающую серость, когда Анна улыбнулась журналисту:
– С удовольствием поговорю.
Обретя союзника в лице Бена, Анна поняла, что именно этого ей недоставало. В тот день она почти не обращала внимания на те нелепые предположения, которые строили окружающие, и смеялась над их сомнениями. Она снова была уверена в себе, она осмелилась надеяться на лучшее. И, по мере того как приближались выходные, она начала более объективно смотреть на шестую и седьмую посылки. Старая пластинка и ее прогулка в Ноттинг Хилл с Джонасом подняли больше вопросов, чем дали ответов, но в итоге она, во-первых, узнала историю создания песни, которая намекала, что некто видит женщину и так гордится ею, что хочет показать ее и другим, и, во-вторых, получила шанс поблагодарить человека, который присылал ей подарки.
То, что отправитель решил не отвечать, было не важно. Обретение любой ниточки к нему ощущалось как шаг вперед, и Анна снова вернула себе контроль над своей жизнью. Ей вспомнились слова, которые ее брат Рори сказал несколько месяцев назад, когда потенциально выгодный спонсор его школы серфинга в последний момент передумал: «Я не могу позволить себе тратить время на плач у запертых дверей. Мне теперь придется пройти на одну дверь меньше в поисках той, что открыта».
Ракушки и морское стекло объяснить было сложнее, боль недавнего разочарования все еще была сильна. Но они, даже в рассыпанном виде, обладали собственной красотой. Отправитель не знал, что Анна не сумеет найти им применения. Если Бен прав и это его единственная ошибка, возможно, следующая посылка прояснит все.
– Ты снова в этом красивом шарфе, как я вижу, – одобрительно кивнула Бэбс, протирая стойку ресепшена.
До начала рабочей смены оставался еще час, но Анна решила насладиться тишиной и свободой, пока не прибыли коллеги. Сегодня, когда она выходила из дома, ей внезапно захотелось снова надеть шелковый шарф с желтыми розами. Теперь он касался кожи, как шепот возлюбленного, и напоминал ей о том, как все начало изменяться со дня его появления. Слишком много вопросов терзало ее в последнее время, ей нужно было вернуть тот сдержанный, как дыхание, оптимизм, который раскрыли в ней посылки, – воссоединиться с ощущением волшебства и чуда. Наверное, это поможет ей найти новый способ раскрыть личность отправителя.
– Он чудесный, правда? И на коже ощущается тоже замечательно.
– Еще бы. – Бэбс закашлялась в облаке распыленной полироли и мрачно уставилась на баллончик с жидкостью. – А эта штука просто ужасна! Похоже, менеджмент начал закупать моющие средства в магазинах «Все за фунт», – сказала она, показывая Анне полироль. – «Мистер Шайни Полиш»? Никогда о таком не слышала. И не только о нем. Пакеты для мусора рвутся от одного чиха. А средство для пола настолько слабое, что у меня уходит полбутылки на одно ведро. – Она громко и осуждающе поцокала языком. – Урезание финансирования, вот что это такое. Ты уж последуй моему совету, цветочек: найди того парня, который может себе позволить дарить такие шарфы, и выходи за него. Лучше быть замужем, когда стоишь в очереди на сокращение.
Анна коснулась паутинно-мягкого шелка на шее и попыталась убедить себя, что Бэбс неправа. Часто в бизнесе приходится сокращать траты, заверяла она себя, и лучше уж за счет моющих средств и бумаги для принтеров, чем за счет персонала.
И все же это тревожило ее. Анне снова вспомнилось, что сказал Тед после того, как она помогла Джульетте сменить кабинет. Он узнал об этом, несмотря на все попытки Анны сохранить тайну редактора.
– Я говорил тебе, что эта контора идет ко дну. Если уж Драконша Эванс не сохранила свое логово, то нам остается только одно: плохие новости.
Анна ему возражала:
– Ничего подобного это не значит, Тед. Люди постоянно меняют кабинеты.
– Для отвода глаз! Чтоб мы подумали, будто бизнес идет, как обычно, а потом – шарах! – и четыреста работников оказываются на улице!
Пока Бэбс протирала пыль в разных местах атриума, Анна касалась успокаивающе прохладного шарфа. Что, если ее должность в опасности? И каким может быть худший исход? Слова Джульетты, сказанные в опустевшем кабинете, снова всплыли в ее памяти: «Продолжай рисковать, мисс Браун. Твоя жизнь от этого только выиграет».
Что, если потеря должности в газете позволит Анне рискнуть? Она задумалась о том, что еще, кроме работы на ресепшене, она может делать. Ей нравилось общаться с людьми, у нее получалось решать чужие проблемы. Она с удовольствием организовывала своих друзей для помощи Изадоре в прошлом году и сама удивилась, как приятно было составлять бизнес-планы для Рори и Гэри, дантиста. Возможно, она сможет освежить в памяти то, чему научилась в колледже, и даже начать работать с другими предпринимателями, помогать им с воплощением мечты. Анна никогда не задумывалась ни о чем подобном, но сегодня, в тишине и пустоте утреннего атриума, эта идея начала обретать форму.