Отныне и впредь это было ее приключение, и она намеревалась им наслаждаться.
Как оказалось, ждать следующей посылки пришлось недолго. Вечером в пятницу новенький сверток лежал на ее обеденном столе в свете лампы, висящей под потолком. Полная решимости вернуть волшебство последних подарков, Анна не торопясь поужинала, включила свою любимую музыку, налила бокал вина и расслабилась, прежде чем открывать посылку. К девяти часам она была готова приступить, и ее охватило совсем детское волнение.
Она вспомнила свой шестнадцатый день рождения, когда веснушчатый Генри Нэнкерроу, ее первая любовь, организовал общий праздничный сюрприз. К огромному недовольству Сенары, он зашел за Анной в шесть часов утра, завязал ей глаза и провел по Полперро к гавани. Когда он наконец снял шарф с ее глаз, Анна увидела у пирса рыбацкую яхту его отца, на которой все было приготовлено для морского пикника. Что Анне понравилось больше всего – и о чем она так и не рассказала Генри, – так это то, что прогулка от двери дома до края гавани стала для нее более волшебной, чем все, что за ней последовало. Он признавал ее любовь к сюрпризам, он спланировал тот день так, чтобы Анна оказалась в их центре, – и для Анны это значило больше, чем она могла выразить словами. Трепет предвкушения того, что ждало ее впереди, надолго пережил и эти отношения (закончившиеся после того, как Генри отправился учиться в Эдинбургский университет), и несколько последующих романов: даже теперь Анна сияла, когда вспоминала о нем.
Посылка была прямоугольной, и внутри что-то шуршало и скользило. Уголки вновь были сложены идеально, информация об отправителе отсутствовала, и на упаковку было приятно взглянуть после прошлой неопрятной коробки. Снимая обертку из коричневой бумаги, Анна заметила золотой блеск, и сердце ее подпрыгнуло. Коробка была выложена золотистым картоном, слегка рифленым, отчего ее грани блестели на солнце. В центре крышки находилась выпуклая звезда, покрытая мерцающими стеклянными блестками, а тянущийся за звездой хвост, нарисованный черными чернилами, завиваясь, спускался через край и вдоль одной из сторон. У Анны перехватило дыхание: все сомнения по поводу мотивов отправителя, появившиеся на фоне последнего подарка, развеялись, когда она аккуратно сняла крышку. Внутри оказался слой черной папиросной бумаги, украшенной маленькими золотыми звездочками, он скрывал содержимое от взгляда. К верхнему краю крепилась белая квадратная карточка, на которой было отпечатано:
Сделано вручную для мисс Анны Браун.
Подарок для танцев под звездами.
Бумага развернулась с приятным шорохом, и воздух наполнил аромат, напомнивший Анне о самой первой паре балеток, купленных бабушкой Морвенной на ее семилетие. В складках усыпанной звездами бумаги оказалась роскошная пара туфель на высоком каблуке из полуночно-синего бархата. Туфли обхватывала серебряная атласная лента.
Четыре мерцающие серебром звездочки располагались по обе стороны каждой туфли, и такая же крошечная звездочка была вручную нарисована на каждом каблуке. Эти туфли отличались от всей той обуви, которую Анна видела раньше, и пальцы сами потянулись к ним, чтобы вынуть их из коробки. Когда Анна надела туфли, они идеально пришлись по ноге, заставив задуматься, откуда отправитель мог знать ее размер. Анна встала и прошлась вокруг стола: удобство новых туфель ее поразило. Засмеявшись, она развернулась на полированном паркете пола, чувствуя себя ребенком в маскарадной примерочной. Квартира на шестом этаже сейчас была настолько близка к звездам, насколько Анна могла подняться, но в этих туфлях она чувствовала себя так, словно танцует в верхних слоях атмосферы, в шаге от космоса. Подарок был чудесным возвращением к ощущению чуда, сопровождавшему предыдущие посылки, и вместе с ним пришло восхищение, которое избавило Анну от всех ее вопросов и тревог. Бежали ночные часы, а она все кружила в танце вокруг мебели, пока наконец не упала на кровать, задыхаясь, уже глубоко за полночь.
И, потихоньку соскальзывая в сон, все еще одетая, так и не сняв чудесных туфель, она вспомнила просьбу Бена: рассказать ему о следующей посылке, когда та придет. Единственным способом выяснить, был ли он отправителем, оставалось молчание. И правда так или иначе будет раскрыта…
Глава тридцать третья
Ри Синфилд работала в «Дейли мессенджер» уже четыре года, поднявшись с нижней ступени практиканта без зарплаты до штатного корреспондента, работающего со всем, от экстренных сводок до сплетен о знаменитостях. Она заслужила репутацию надежной «многостаночницы», способной писать на любую тему. На прошлой неделе она стала автором ведущей статьи об экологических последствиях строительства новой железнодорожной линии; тема позапрошлой недели заставила ее выносить бесконечные проявления мужского шовинизма одного из ведущих брокеров Сити и мастерски уклоняться от его загребущих лап ради возможности заглянуть за кулисы Лондонской фондовой биржи. Сегодня ей дали задание выдоить статью на две сотни слов из фото бывшей звезды реалити-шоу, выходящей из самого захудалого клуба. Многоплановость была ее тайным оружием. Даже когда это означало, что почти всю рабочую неделю придется посвятить скучному поиску информации, а большую часть того, что получится в итоге, безжалостно обрежет виртуальное перо младшего редактора.