Ничего себе шуточки у детишек!
— Так, хорош! — строго сказал он. — Ты и твоя коробка отняли у меня достаточно времени. Давай, доставай свой чип "ноукей" и выпускай меня!
Но мальчишка промолчал, сверля Макса тяжелым взглядом. Кажется, становилось понятно, почему он торчит дома один: даже родная мать от такого сбежит.
Тут мальчишка набрал в легкие воздуха.
— СДОХНИ! — заорал он. — Сдохни-сдохни-сдохни-сдохни-сдохни-сдохни... — повторял и повторял, все повышая голос, пока не перешел почти на ультразвук.
Макс зажал уши руками.
— Заткнись! — крикнул он, поняв, что ребенок и не собирается умолкать. — Заткнись, твою мать!
Он подскочил к мальчишке с намерением зажать ему рот рукой, но тот резко отскочил в сторону и убежал в комнату, захлопнув за собой дверь.
— Сдохни-сдохни-сдохни-СДОХНИ! — неслось оттуда, лишь ненамного уменьшив громкость.
— Сам сдохни тут! — закричал Макс.
Нет, хватит с него! Гаденыш посидит немного и с разбитым стеклом. Макс был точно уверен, что выпрыгивать в окно мальчишка не станет — слишком умен. Сумасшедший? Да ни разу. Просто избалованный богатенький сынок. Наверное, и коробка-то для него — глядишь, там какой-нибудь «Неокуб» на десять тысяч магнитных шариков.
Макс представлял, как сейчас запустит этой коробкой в окно. Как послышится звон, как брызнут на дорогой пол осколки. Нужен заказ? Пусть родители этого "Сдохни-сдохни" сами за ним в офис едут. И еще приплатят за ожидание и моральные неудобства.
Он быстрым шагом вышел в коридор, нагнулся, чтобы подхватить коробку, и едва не пропахал носом паркет, когда пальцы провалились в пустоту.
Коробка исчезла.
Макс гулко сглотнул. Когда он шел на кухню пить, она стояла тут, он помнил. Мальчишке такую тяжесть не поднять, а если бы он ее волочил, непременно остались бы царапины.
Так куда же она делась из этой неприступной, как старый форт, квартиры.
— Чертовщина какая-то... — выдохнул он.
Встал, упершись ладонями в колени, и постарался успокоиться. Плевать на коробку. Надо просто отсюда выбраться.
Едва он так решил, крики из-за двери прекратились. Вздохнув с облегчением, Макс пошел на кухню, намереваясь поискать там что-нибудь тяжелое, и не сразу обратил внимание, что квартира вдруг погрузилась в полумрак. Ещё недавно залитое солнцем окно теперь серело пасмурным дождливым вечером. Впрочем, даже если бы за окном бушевали метель, потоп, ураган и пожар одновременно, желание Макса выбраться из чертовой квартиры это не умалило бы.
Не тратя времени, он подбежал к кухонным шкафчикам и начал открывать один за другим в поисках чугунной сковородки или хотя бы кастрюли побольше. Погруженный в своё занятие, он не сразу заметил, что темнота за окном стремительно сгущается, а когда выяснил, что никакой кухонной утвари в совершенно пустых шкафах не водилось, то поднял глаза и вздрогнул.
Мальчишка стоял в проеме двери, неотрывно глядя в окно.
— Сдохнешь, — сказал он спокойно и показал пальцем в темноту за стеклом.
— Надоело, придумай новое слово! — выплюнул Макс.
Он хотел пойти поискать по квартире что-то, чем можно разбить окно. Но мальчишка не двигался с места, а прикасаться к нему Макс решительно не хотел.
Что, черт возьми, это за место? И сколько времени он тут торчит? Получается, несколько часов, хотя по ощущениям не больше двух. Его телефон, наверное, уже раскалился от звонков.
Нет, на ночь здесь он не останется точно! Макс решительно дернул дверцу мойки. Сейчас открутит смеситель — он тяжелый, металлический, как раз то, что надо...
— Да что же это? — в отчаянии протянул он, рассматривая снизу монолит труб, тянущихся из стены и без единого намека на соединение с краном. — Кто это строил?
— СДОХНЕШЬ! — мальчишка закричал так неожиданно и так громко, что Макс подскочил. Массивная дверка стукнулась о шкафчик и спружинила, больно стукнув его по спине. — Сдохнешь! — повторил пацан почти шепотом.
Макс оставил в покое раковину и посмотрел на него. Глаза стали еще чернее, кажется, зрачки заполнили всю радужку. Щеки побледнели, а губы наоборот, наполнились неестественной краснотой.
— Сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь... — повторял мальчишка, неотрывно глядя в окно. Темнота за стеклом сгущалась, становилась почти осязаемой.
Безотчетный липкий страх нарастал внутри снежным комом, несущимся с горы. Макс хотел было подойти к окну, заглянуть в него и успокоиться, но тут раздался скрежет. Что-то скребло стене чуть ниже уровня подоконника. Скребло снаружи. По нервам полоснул животный ужас, и Макс не сразу понял, что мальчишка исчез. Где-то в глубине квартиры хлопнула дверь, и Макс метнулся в коридор, отчаянно надеясь, что это пришли родители ребенка. Но прихожая была пуста, а входная дверь по-прежнему плотно закрыта.