И тут Макс услышал звук, от которого кровь застыла в жилах — ужасающе громкий страшный вой и одновременно — оглушающий скрежет чем-то острым по стеклу.
Заглянуть в кухню не хватилось смелости. Опрометью бросившись в самую дальнюю комнату, Макс изо всех сил хлопнул дверью и напряг внезапно вернувшиеся силы, чтобы придвинуть к ней диван. Единственный же в комнате тяжелый шкаф он перетащил к окну — и как раз вовремя. За стеной заскреблись.
— Да что ж это такое?! — выкрикнул Макс срывающимся голосом.
— Сдохни-сдохни-сдохни, — расслышал тихое сквозь противный скрежет.
По-хорошему, нужно было выйти и позвать мальчишку. Или сидеть с ним в его комнате. Но Макс только сильнее подпирал плечом шкаф. Сердце заходилось, руки были мокрые, а живот скрутило.
Макс принял бы все происходящее за шутки воображения и непогоду на улице, если бы не помнил, что перед домом не было даже кустов, не говоря о деревьях. Только чахлая трава, наспех посеянная в комковатую глину, чтобы строители новых высоток смогли поставить галочку в строке "озеленение".
Скрежет стал громче. Макс сел на пол возле шкафа и закрыл голову руками.
— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — стучало в висках. Он уже не понимал, повторяет ли машинально монотонные слова мальчишки, или сам заклинает неведомое нечто.
Вой за окном снова повторился, потом ещё и ещё. И скрежет все нарастал. Макс обхватил себя за колени руками, каждое мгновение ожидая услышать звон бьющегося стекла или стук в дверь. Но время шло, а беснующиеся за окном твари так и не могли преодолеть, казалось бы, хрупкий барьер. Леденящий ужас не отпускал, но вздрагивать от каждого звука Макс перестал. А потом всё внезапно кончилось — также резко, как и началось. Макс только успел моргнуть, как звуки неожиданно прекратились, а из-за шкафа в комнату хлынул яркий солнечный свет.
Не веря собственным глазам, Макс протянул руку, подставив ладонь под яркие лучи.
— Господи Боже... — прошептал с колотящимся сердцем.
Он не сразу решился отодвинуть диван и распахнуть дверь, а когда сделал это, выяснилось, что в квартире ничего не изменилось. Решительно выйдя в коридор, Макс толкнул единственную закрытую дверь, и обнаружил, что и там окно было надежно загорожено шкафом. А на диване посреди комнаты безмятежно спал мальчишка.
— Что тут творится? — тихонько спросил Макс.
Что это за дом? Что за квартира? Почему девятилетний мальчик живет тут один?
Каким бы отсталым или душевно больным он ни был, испугавшись, непременно стал бы звать маму или папу. Или просто плакать и проситься к нему в комнату. Это же инстинкты, шлифовавшиеся много тысячелетий. Но мальчишка, кажется, даже не был удивлен происходящим! Он привычно — Боже, да как такое возможно-то? — пододвинул к окну шкаф и просто лег спать! Поиздевавшись перед этим над Максом своим этим "сдохни-сдохни".
И почему вчера дверь была открыта? Случайность? Так мальчишка же должен был со всех ног рвануть прочь из этого ада, а не торчать столбом.
Впрочем, ответы на эти вопросы интересовали Макса куда меньше, чем ответ на другой: как отсюда выбраться? Мальчишку он будить не стал. Без особой надежды снова проверил дверь и пошел на кухню, где не останавливаясь подошел к окну. За стеклом был самый обычный двор. Детская площадка с кривыми качелями, пара лавок и тонны асфальта. Ослепительно светящего солнца почему-то видно не было, хотя свет бил прямо в глаза. Простояв у окна несколько долгих минут, Макс так и не увидел ни одного человека и не смог понять, сколько сейчас времени. Сколько вообще длилась жуткая неестественная ночь? Несколько часов? Или пару десятков минут?..
— Ладно, пора выбираться, — решил Макс и стащил с себя рубашку. Тщательно замотав руку, он размахнулся и изо всех сил ударил по стеклу кулаком.
Рука взорвалась болью, от кулака метнувшейся к локтю, а потом к плечу. Стекло вздрогнуло, пошло волной, но осталось невредимым.
Макс зарычал от боли и злости и ударил еще раз. А потом еще и еще. И еще. Пока не перестал чувствовать отбитую руку и не выдохся.
— Сдохнешь, — раздалось равнодушное. Макс обернулся.
Чертов мальчишка стоял, по своему обыкновению, и смотрел на него. Румяный, выспавшийся, с ангельски пухлыми губками и растрепавшимися волосами.
— Другие слова ты знаешь? — вяло огрызнулся Макс. Странно, но теперь мальчишку было жаль. Неудивительно, что он свихнулся в этом дурдоме. — Завтракать будешь? — спросил неожиданно для самого себя. Почему-то казалось вполне логичным покормить только что проснувшегося ребенка.