Снова повисла тишина. Огонь потрескивал, выбрасывая искры в небо. Дмитрий уставился в пламя, и отсветы плясали на его лице.
– Погодите-ка! – он вдруг выпрямился, словно его осенило. – Мы ведь уехали. Все мы. Уехали из Посёлка, из страны... Получается, мы... отреклись?
– Не отрекались! – вспыхнула Анна, её кулаки сжались. – Нас вынудили уехать! Обстоятельства! Государство это чертово! Это не наш выбор был!
– Вынудили или нет, – Дмитрий продолжал, и его голос стал мрачным. – Но мы уехали. Бросили его. И теперь Посёлок считает нас чужими. Предателями. Нежеланными гостями. И он просто... защищается от нас. Не пускает обратно. Как организм отторгает чужеродное тело.
В тот момент огонь в костре внезапно взметнулся вверх. Яркий, неестественно высокий столб пламени полыхнул почти до верхушек ближайших деревьев, озарив поляну слепящим светом. Все отшатнулись от жара.
Пламя так же внезапно опало, снова превратившись в обычный костер.
– То есть, – проговорила Анна с горечью, глядя на огонь испуганными глазами. – Мы теперь чужаки в собственном доме? В родном Посёлке? Прекрасно. Просто замечательно.
– Это всё суеверия, – попытался вернуть разговор в рациональное русло Игорь, хотя его голос звучал не так уверенно.
– А ты можешь рационально объяснить хоть что-нибудь из того, что с нами происходит? – Дмитрий посмотрел на него в упор. – Хоть что-нибудь?!
Игорь открыл рот, но тут же закрыл его. Перевел взгляд на далекий силуэт Посёлка, потом снова на костер. Вздохнул.
– Пока нет, – признал он. – Не могу. Но это не значит, что нужно верить в мистику и проклятия. Должно быть логическое объяснение. Всегда есть.
– Конечно, – Дмитрий кивнул, но в его глазах читалось сомнение.
– А может... – Мария заговорила тихо, но с ноткой надежды. – Может, это как в сказках? Чтобы вернуться домой, герой должен пройти испытание? Доказать, что он достоин?
Анна скептически посмотрела на неё.
– Какое еще испытание, Маш? Сразиться с трехглавым Змеем Горынычем?
– Не знаю, – Мария пожала плечами, её взгляд снова обратился к огню. – Но, может, если мы поймем, кто мы теперь? После всего, что было. После отъезда, возвращения... Если мы примем себя новыми... Может, тогда путь и откроется?
Никто не ответил. Все погрузились в свои мысли, глядя на танец огня. Тени удлинялись, искажались, превращая знакомые лица друзей в таинственные маски.
Глава 7. Лагерь.
Ночь на поляне была глубокой и тихой. После вечера у костра все разошлись по палаткам, предоставленным невидимыми хозяевами странного лагеря. Виктор, ушедший за водой, так и не вернулся. Мария долго не могла уснуть, ворочаясь в чужом спальнике и прислушиваясь к ночным звукам – шелесту ветра, уханью совы, треску углей в костре. Постепенно усталость взяла своё, и она погрузилась в беспокойный сон.
Сколько прошло времени, она не знала. Но сквозь дремоту начал доноситься шорох снаружи, похожий на шаги по сухой траве. Мария поморщилась во сне, повернулась на другой бок. Но звук не исчез, а стал громче, отчетливее. Теперь это были не просто шаги, а приглушенные голоса, обрывки разговоров, тихий смех. Она нахмурилась, еще не совсем проснувшись, но уже чувствуя беспокойство. Кто мог разговаривать так поздно? Виктор вернулся? Или...
Сквозь ткань палатки начал пробиваться слабый, мерцающий свет. Он не был похож на ровный свет луны или звезд – теплый, подвижный, как отсветы костра. Далекий смех стал громче, звонче. Мария открыла глаза.
Звуки нарастали стремительно. Отчетливо слышались шаги множества людей, оживленные разговоры, кто-то запел нестройным хором, а где-то заиграла гитара, подбирая знакомую мелодию. Свет снаружи становился ярче, окрашивая стенки палатки в оранжевые тона. По ткани заметались тени – силуэты людей, проходящих мимо, двигающихся, жестикулирующих.
Мария медленно села в спальнике, сердце заколотилось от смеси удивления и любопытства. Что происходит? Откуда эти люди? Она огляделась – всё было по-прежнему, её рюкзак, одежда у входа, но ощущение реальности происходящего снаружи было абсолютным. Это не было похоже на сон.
Она осторожно выбралась из спальника. Босые ноги коснулись холодного брезентового пола. Натянув джинсы и куртку, она сунула руки в карманы. Пальцы наткнулись на что-то небольшое, гладкое и прохладное, чего вчера там не было. Предмет ощущался смутно знакомым, почти родным, но разбираться, что это, сейчас не хотелось. Её внимание было приковано к звукам и теням снаружи. На лице застыло выражение растерянности, смешанной с детским любопытством.
Шум достиг пика – казалось, на поляне развернулся настоящий ночной праздник, полный жизни, веселья и чего-то неуловимо знакомого и притягательного. Она должна была увидеть. Она хотела быть там.