– Я… выйду на минуту, – сказал он, поднимаясь.
Анна не подняла головы, продолжая гладить кошку. Инна лишь слегка кивнула, словно зная, что он увидит. Игорь подошел к двери, толкнул ее и шагнул на крыльцо.
Ночной воздух был свежим и холодным после дождя. Игорь глубоко вдохнул… и замер. Перед ним не было дороги. Не было деревни. Не было ничего. Бар стоял один, островом света и тепла, посреди безбрежного, клубящегося плотным белым туманом поля. Туман уходил во все стороны, сливаясь с низким, беззвездным небом. Абсолютная пустота, тишина и белизна.
Ночь была странной, не настоящей – сквозь туман пробивался ровный, призрачный свет, словно от невидимой инопланетной луны, позволяя различать силуэты на удивление далеко. И там, на пределе видимости, сквозь рваные клочья тумана, угадывался темный силуэт Посёлка на холме – далекий, призрачный, как насмешка над их путем.
Игорь смотрел на него, и холод пустоты начал пробирать до костей. Дима… Маша… Дошли ли они? Эта мысль, полная тревоги, зацепилась за что-то глубинное, за эхо того тревожного сна в пустой гостинице. И в ответ, словно само место решило показать ему изнанку их цели, реальность поплыла, и перед его мысленным взором возник образ, четкий и беспощадный.
Игорь увидел Посёлок. Или его кривое, ночное отражение. Перед взором предстала центральная площадь. Вокруг стояли ряды ярмарочных палаток, грубо сколоченных, с пустыми прилавками – как декорации к спектаклю, на который никто не пришел. Взгляд Игоря остановился на огромном, яростно пылающем чучеле посередине. Морена. Она выглядела живой. Ее соломенные руки извивались в огне, тряпичное лицо под грубо намалеванной маской корчилось, меняя выражение – от пустой кукольной улыбки до бездонной скорби и хищного голода. Искры не просто летели вверх – они кружили, сплетаясь в летящие руны в неподвижном воздухе.
А у самого огня, не отрывая глаз от этого жуткого танца пламени, стояли Дмитрий и Мария. Их лица были измождённые, их одежда была пропитана темной болотной грязью, она блестела на них в неровном свете костра. Они смотрели на Морену, загипнотизированные, а потом резко обернулись – не на Игоря, а на площадь позади себя, словно услышав что-то. Игорь проследил за их взглядом и увидел, как пустое пространство начало наполняться. Из теней, из воздуха, из-под земли словно проступали фигуры людей. Множество людей, молчаливых, с непроницаемыми лицами. Они заполнили площадь, обтекая Дмитрия и Марию, оказавшихся островком посреди этого призрачного моря.
Игорь видел, как Дмитрий что-то отчаянно кричал им, как Мария пыталась коснуться кого-то, но толпа двигалась мимо, почти игнорируя их. Некоторые фигуры замедляли шаг, поворачивали головы, указывали на Дмитрия и Марию пальцами, обмениваясь тихими, неразборчивыми словами, которые Игорь не мог понять. Затем, так же внезапно, как и появились, люди двинулись к костру. Они не останавливались, входя прямо в пламя, вспыхивая на мгновение ярче огня и исчезая без следа. Поток теней тек сквозь огонь, пока площадь снова не опустела.
Дмитрий и Мария остались стоять одни. Они снова повернулись к огню. И Игорь увидел, как Морена изменилась. Огонь, поглотивший призрачную толпу, горел теперь иначе – ровнее, спокойнее, заливая площадь не багровым, а мягким, золотистым светом. Оплавленная маска чучела разгладилась, исчезла прежняя гримаса, и теперь с высоты на них взирало нечто огромное, древнее и удивительно спокойное. Дмитрий и Мария смотрели на нее, и на их изможденных лицах появилось новое выражение – не гипнотический транс, а тихое, глубокое узнавание. Мария решительно взяла Дмитрия за руку и потянула его за собой – к костру, к золотому сиянию изменившейся Морены. Они шли к огню, и Игорь видел, что жар, который должен был опалять их, казалось, не причинял им вреда. Они приближались к стене золотого огня спокойно, без страха, как будто шли к открытой двери.
Жуткое чувство правильности этого исхода охватило Игоря. Он больше не мог смотреть на медленное приближение своих друзей к огню и отвернулся. А дым от костра, клубившийся на площади, на его глазах становился все плотнее, белее, прямо на глазах превращаясь в неподвижную гладь озера.
Бескрайняя, молочно-белая гладь воды уходила в такое же белое небо, граница между небом и водой едва угадывалась. По воде медленно, беззвучно скользила лодка. В ней сидел мужчина с реки, его лицо было непроницаемо. Рядом, сгорбившись, сидел Виктор. Его взгляд был пуст, он безучастно смотрел в белую мглу забвения, куда уносила их лодка, растворяясь без следа.
Образ озера исчез. Игорь стоял на крыльце, потрясенный, дрожа от холода, который шел теперь не снаружи, а изнутри.