Пот
Сегодня погода, огого, почти тридцать градусов. Припекает. И душновато. То есть. Самое то!
Последние годы почти всякие лета нежаркие и дождливые. Через озоновые дырки нас вечно заливает. Что-то серьёзно поломалось в небесном своде, как постоянно пугают учёные и экологи в своих статейках. Что-то случилось с климатом. Но процессы настолько большие и сложные, и отдельные люди не в силах осознать, что именно происходит. В сети пестрят десятки версий и популярных роликов теорий заговоров: от “такое повторяется каждые десять тысяч лет”, до “это новейшее климатическое оружие”. Все спорят. А точнее — никто ничего не понимает. Сама Дина полагала, что человечество живёт ныне посреди Ледникового периода, внутри которого, сейчас, наблюдается резкое потепление. Оно будет неравномерно, где-то будет жарче, а в других местах даже холодать. Климат выходит из строя, как сломанный прибор, начинает шалить.
Но чёрт с ней с атмосферой. Важнее то, что прохладные погоды не очень подходят для одного занятия. Радости года. Азартного времяпрепровождения. Озорного активного отдыха. Ведь зимой, весной, осенью — мёртвый сезон. Все укутаны в куртки и пуховики. Толку ноль. Как герметичные скафандры водолазов, одежды не впускают и не выпускают и молекулы.
Три четверти года — только грустить. Денег нет. Съехать от безмозглой давящей маман и бесконечно пьяного отца не получится. Парня у неё, супернеловкой стесняши, никогда не будет. Коммуникация и социализация — не её конёк, пора это принять за данность. Смириться. Да и тщедушное неуклюжее тело никому не нравится. Остаётся меланхолить, есть транки или медленное, чтобы забыться или хотя бы расслабиться.
Ужасное чувство постоянно накрывало её: смутная непонятная тревога, беспокойство, какое бывает, к примеру, когда забыл выключить электроприбор или выключил — точно не можешь вспомнить. Только тут Дине всё время мерещилось, что она как-то не так проживает свою жизнь. Упускает из виду нечто очень важное. Безвозвратно. И вроде бы можно легко вспомнить что именно утекает мимо, найти ответ. Словно бы проснуться от надоевшего дурацкого сна, полукошмара. Но никак не получается. И вся жизнь в диапазоне от терпимо плохого к очень плохому.
И это чувство-suspense нагнетает, отвлекает, не даёт сконцентрироваться, иногда доводит до слёз. Даже учёбой заниматься невозможно толком. Иногда Дина читает учебник в тёмное время суток (особенно зимой-осенью, когда почти всегда темно), пытается въехать в экстремально сложный текст и вдруг оказывается рыдающей прямо на полу. Ну что за расшатанная психика? Расшатанная, как и климат планеты. Впрочем, нервная система у неё такая же слабая, как и всё остальное.
Но вот, наконец, пришли ранние восходы и поздние закаты. И совсем другое настроение. Тепло. Зелень. Кеды. Горячий асфальт. Солнце забирается высоко в зенит и успевает оттуда хорошенько прогреть землю. Вокруг проявляются яркие цвета и радуют глаза. Пахнет гнилью и органикой — одно постоянно переходит в другое в вечном круговороте, через смерть и секс, ещё и ещё раз. Сырость + тепло = жизнь. Это касается и тепла человеческих тел. Сегодня она чувствует явное пробуждение. Сезон телесных радостей открыт. В час-пик, по дороге в универ. А ещё лучше в час-пик по пути уже обратно.
Подземка. Приглушённый свет. Спешка. Поезда-гусеницы подкатывают с обеих сторон и изрыгают тёмные массы торопящихся термитов. Броуновское движение в центре платформы. Встречная струя людей. Ручейки к переходам. Воронки эскалаторов. Каждый рабочая букашечка стремится успеть вовремя по своим неотложным делам. По “своим”, ну-ну. По делам термитника, конечно же.
А Дина весит так мало. Ходит, будто подлетая, нетвёрдо ставя ноги. Гравитация недостаточно прижимает её к поверхности. Слишком летучие ноги, слишком лёгкие кеды. Утяжелиться бы увесистыми ботинками, но в них ведь будет жарко. И её тонкий тряпичный рюкзачок тоже ничего не весит, приходится класть туда толстую рыхлую книгу, чтобы хоть чувствовать его. Сборник повестей Лафкрафта. Все древние монстры жутких сверхъестественных миров обитают за худенькими плечами Дины. Они за неё. Почти всегда вне дома она надевает наушники, но без музыки. Наушники — предостережение, стоп-сигнал, чтобы никто лишний раз не лез к ней. И ни о чём не спрашивал.
Вокруг тёплый душный плотный потный воздух. Все запахи подогреты в этой термодинамической мультиварке, раздуты теплом и расползаются намного сильнее обычного. Затхлость тоннелей. Луково-кислый нутряной перегар пролетария. Слащавая косметика. Общий непонятный давний смрад в городе, похожий на тухлую капусту, к которой уже все жители принюхались и привыкли. В вагоне от некоторых рядом людей пахнет свежим ночным трахом, хоть им и кажется, будто они смыли все следы того. Дети пахнут как молочные поросята — не то чтоб невкусно… Чужеродно. Как другой биологический вид. Хотя, да, скорее невкусно. Несексуально. У Дины отличный нюх. Прямо звериный. И здесь-то и начинается её раздолье. Около тысячи наших генов из двадцати тысяч генов ДНК предназначены чтобы воспринимать запахи.