Проснувшись, я открыла глаза. Опять больница, опять палата. Я посмотрела по сторонам, я одна. Вокруг тихо. Ужас начал подкрадываться, вызывая внутри волну страха и паники. Я нашла кнопку вызова и начала давить на неё безостановочно. Тут же от куда-то прибежала медсестра.
— Wie fühlen Sie sich (как Вы себя чувствуете)? — спросила она меня.
— Repeat in English please (повторите по-английски, пожалуйста), — попросила я.
Она вышла и вместо неё пришёл мужчина. Приятный и улыбчивый, молодой мужчина.
— Здравствуйте, мисс Романовская. — Подошёл доктор к моей кровати и улыбнулся.
— Здравствуйте, доктор, — промычала я, чувствуя сильную жажду.
— Меня зовут доктор Рейст. Как Вы себя чувствуете?
— Можно мне воды?
Он тихо сказал что-то медсестре на немецком и в моих руках через секунду появился стакан с водой. Я села на кровати и сделала пару глотков.
— Спасибо! — мне стало намного легче.
— Чувствую я себя нормально, ещё не совсем понятно, но кажется ничего не болит. Где мой ребёнок?!
— С Вашим сыном всё хорошо, его могут принести Вам уже сейчас. Вы должны попытаться покормить ребёнка грудью.
— Правда?! Несите же его скорее уже! — я попыталась встать с кровати.
— А вот этого Вам делать пока не стоит. Мы наложили Вам внутренние швы. Постарайтесь не сидеть прямо, только на боку. Вообще желательно не вставать.
Он показал мне, как и что я должна буду делать дальше.
Сказал, что мы с ребёнком пробудем здесь до понедельника, а это ещё пять дней, и если все будет в порядке, то нас выпишут.
Вдруг открылась дверь и вошла медсестра с малышом на руках. Я взяла его трясущимися руками и заплакала.
Ребёнок не спал, глазки были открыты, он лежал очень спокойно, издавая какие-то смешные звуки и рисуя в воздухе рукой, одному ему известные узоры. Он был таким крохой, хотя весил при рождении 4, 100 кг и его рост составлял 57 см.
Я приложила ребёнка к груди, медсестра мне показала, как правильно это нужно делать.
— Вас хотят навестить, Вы позволите? — спросил доктор Рейст.
— Да, конечно!
— Тогда, с Вашего позволения, я удаляюсь, хорошего дня, увидимся позже. — Врач вышел из палаты, аккуратно закрывая за собой дверь.
Дверь в палату опять открылась, я повернула голову и увидела Дена! Живого и невредимого Дена! Ну, или почти невредимого... его левая рука была зафиксирована специальной бандажной повязкой.
Он осунулся, волосы отросли, растительность на лице тоже, всё остальное было безупречно как всегда: идеально выглаженный деловой костюм, начищенные туфли.
Он в секунду преодолел расстояние, разделяющее нас и посмотрел на меня такими глазами..., я даже описать его взгляд не возьмусь. Потом он перевёл взгляд на сына, его здоровая рука потянулась к ребёнку, но застыла в воздухе. Он опять посмотрел на меня.
— Ева, — выдохнул он мое имя и прижался лбом к моему лбу, играя желваками.
— Привет, — прошептала я.
В палату тут же на цыпочках пробралась Дашка.
— Привет, мои любимые! Простите, что отвлекаю, но у меня больше нет сил ждать!
Даша обошла мою кровать с противоположной от Дена стороны и застыла.
— Привет, Дашуля! — опять прошептала я.
Ребёнок не спал, но мы всё равно шептались, может не хотели его напугать, а может сами его боялись, не знаю...
Дашка задавала массу вопросов и я старалась обстоятельно отвечать на каждый. Тем временем Ден, тяжело дышал мне куда-то в шею, что-то шептал или бормотал, я не разбирала. Я была так счастлива! Сын уснул.
К нам в палату заглянула медсестра.
— Wie geht es Ihnen? (Как Ваши дела?) — спросила она.
Нет! Она что, издевается?!
— Alles gut, danke (всё хорошо, спасибо), — ответил Ден, отклонившись от меня.
— Может хватит уже разговаривать на непонятном мне языке?! — возмутилась я.
— Gib es mir (дайте его мне), — подошла медсестра и потянула руки к малышу.
— Что она делает?! — испугалась я.
— Она хочет забрать ребёнка, чтобы он поспал. — Ответил Ден.
Я аккуратно передала ей сына, проводив их глазами.
— Sie haben noch Zeit, eingestellt zu werden (ещё успеете нанянчиться). — Сказала, улыбаясь медсестра, унося сына.
Я беспомощно посмотрела на Дена. Она сказала: «ещё успеете нанянчиться»,- улыбнулся он.
— Да, да, именно это она и сказала, — подтвердила Дашка.
Мы одновременно обернулись на Дашу, совершенно забыв, что она с нами в палате.
— Дашуль, а ты не могла бы нас на минутку оставить, пожалуйста! — попросила я.