Нашлось много инструментов, бытовой техники, электроника. Тюки с одеждой. Много продуктов. Мешки риса, коробки чая, сахар, соль. Консервы. Хлопковое масло. Сушёные фрукты. Был даже алкоголь, но что конкретно в бутылках, не ведаю. Надписи только на родных языках. Но не думаю, что в них элитные напитки. Скорей всего, вино типа «Чашмы». В сарае-мастерской инструмент и расходные материалы. В виде листового золота и серебра. Немного проволоки из этих металлов.
И как прикажете всё это притараканить к себе на базу? Здесь я не останусь. Не хочу пребывать в проклятом месте. Месте боли и страданий. Как я не настраивал себя побыстрее смотаться отсюда, да не получалось. День к вечеру. Напрямую, через болото не пойдёшь. Делать крюк. А ночь в степи ночевать не хочу. Мало ли кто бродит. И даже зверья не столь опасаюсь сколько стай двуногих хищников. Всех не перебили. Кто-то да спрятался. И злые они, до омерзения.
Сидим так, все мужики, Даша, с нами Лилит и Марганита, и монголка, Метана. Почему её так назвали, сама не знала. А папа её точно был из России. Больше она о нём не знала. Прикидываем, как всё вывезти. За один рейс ни в какую. «Пума» по уши загружена. КрАЗ много груза возьмёт, но ещё людей вывезти надо. Больные девушки. Не на квадрах же их везти. Я на «Пуме», Анвар на КрАЗе, девушки на квадрах, с ними те, кто в состоянии ехать. И Анар головным, на квадре. По идее на квадрах можно увезти восемь человек, и два пассажира в кабине КрАЗа. Кузов до талово забиваем грузом. Понемногу груза квадроциклы возьмут. Но туркменка с температурой, таджички… хрен их поймёшь… То сидят как мышки, то начинают в истерике кричать. Тахир с ними, как с детьми. Хотя, они ещё дети. Одной 16 лет, другой 17. При нём они вроде спокойные. Без него — туши свет. Спорили, ругались. Мне это надоело. Вынес итог, все разом успокоились.
— Серёг! Давно надо было! Как сказал, так и делали бы. А то развёл дерьмократию. Давай ещё теледебаты, выборы! Решай больше сам. А мы подскажем, как лучше сделать.
— Анвар! Я не волюнтарист. Прекрасно понимаю, что принимать решения, устраивающие всех, просто невозможно, по умолчанию. Такова природа человека. Даже среди троих единомышленников найдётся минимум один, видящий всё иначе и лучше. У каждого должна быть ВОЛЯ, и каждый должен быть ВОЛЕН ей распорядиться. Для меня свобода — химера. Это такое торгашеское слово. Термин подленький. Он заменяет волю. Пойми, не может быть человек свободным в обществе. Свободный — значит, освобождён от всего! А мы живём под гнётом закона, нравственности, религии, института брака и семьи. Это не плохо. Но это и не свобода! Такой момент, если у тебя море бабла, ты встаёшь над обществом, степень твоей свободы становится безграничной. Главное, вовремя подмажь, подкупи, откупись. Всё! И ты свободен. Хоть от убийства, хоть от прелюбодеяния. Америкосы весь мир нагибали во имя демократии. Чтобы какая-нибудь пендосовская чилдрен играла с куклой Барби, три китайских ребёнка должны травиться химией и выбросами от заводов. Вести полуголодный образ жизни. За счастье одного амера остальной мир платит нищетой десяти-двадцати человек. Вот это свобода! А вот ВОЛЯ, это когда ты можешь её применить, но до пределов границ ВОЛИ другого человека. Иначе это уже НЕВОЛЯ. И чем больше людей ты лишаешь воли, тем большим же невольником становишься сам. Я хочу, чтобы у вас всех была воля, как таковая. И воля ею распорядиться, как действие.
— Да поняли мы всё! Мы делегируем тебе полномочия частично распоряжаться нашей свобо… Нет, волей! Если тебе так удобнее! — никак не унимался Анвар.
— Тогда, мужики, вот без обид! Даю задание, делаете, без отговорок. Ни каких там, это нам нельзя, это я не могу! Я буду учитывать возможности каждого, но в большей степени руководствоваться буду надобностью для всех. Не понравится, уматывайте на все четыре стороны. Вот именно сейчас, на старте, определитесь. Идём все вместе в русский анклав, или же у кого другие планы?
— Друг Сергей! Можно я так? — начал говорить Ахмед.
— Я по возрасту второй после тебя, друг Сергей. Скажу за всех нас, ты с друзьями спас нас от позора и унижений. Спас наши жизни. В этом сарае мы лишены были будущего. Так разве мы какие твари неблагодарные, не поможем тебе? Кучей и увереннее, спокойней. Все идём с тобой. Куда поведёшь. И там все рядом будем жить, если ты не против этого. Веру нашу ты уважаешь, обычаи уважаешь! Молитвы на арабском языке знаешь! Думаешь, таких как ты, много? На Кавказе и на Востоке такое замечают и добром отвечают. Люди, они разные, есть заумные, есть дурные. А есть просто люди, помнящие добро и зло. Мы на добро только добром ответим. Больше мне добавить нечего. Говори, куда и чего грузить и как едем.