— «Горец» принял. Еду. Приём.
— Всё пока. Отбой.
За смотровыми ямами, их было восемь, только три заняты, был поперечный проезд. В правой стене находились небольшие ворота. Уже не сдвижные, а обычные створчатые. Закрыты на засов. Через проезд стояли станки, много. Пожалуй, неимоверно много для этого мира. Токарные, строгальные, сверлильные, фрезерные. Механических прессов было целых три штуки. Один, как минимум с усилием тонн в 200–300. Станки разнообразные. Каких только моделей и фирм не было. Общим числом более 20 штук.
Всё, мои нервы просто сгорят, как провода от высокого напряжения. Николай внешне спокоен, но видно, как горят глаза. Или это отблеск от яркого фонаря? Ванессу он чуть не пинками отогнал от мотоциклов. Всё, поплыла девушка, нашлась игрушка, внимание потерялось. А мы только половину прошли. Во рту сухо, пить хочу. И боюсь. Отвлекусь на пару сек, и придёт белоснежный полярный зверь. Не здравая ситуяция! Да-да! Я не ошибся, именно — ситуяция! Потому что в голове уже не только кипит, но даже свербит там и холодеет! Смейтесь! Хоть ухахатывайтесь. Я вам не Рэмбо Шварцнегерович. С непоколебимой невозмутимостью. Мне страшно! Нее, СТРАШНО! Спросите, отчего? Мол, дураку радоваться надо! Да рад я, что дышу через раз. Да только вдруг это всё в чьи-то недобрые лапки попадёт? Да бляха-муха, с такой промбазой, хоть танки делай. Это посыл к абсолютному господству.
— «Шмайсер», «Горец» на месте. Приём.
— Понял тебя, отбой.
Подхожу к воротам, подзываю Николая и Ванессу.
— Как настроение, господа конкистадоры? — спрашиваю.
— Меня лично сейчас порвёт, как хомячка, при виде мешка с зерном! Не знаю, вдоль или поперёк. Но, что порвёт, точно.
— Серж! Неее тракай мозг. Ок? Всё бьютифул. Мы пропали в вондерволд. — Ванесса произнесла это так обыденно, легко.
— То, что пропали, это точно! К бабке не ходи! За крупинки информации об этом месте гланды через задницу вырвут! — добавил свеженького стрихнинчика Николай.
— Итого? Что мы с этим счастьем делать будем? — спрашиваю я. — Только не надо уклончивых ответов или типа «не знаю». У меня от увиденного трясёт в душе и в теле. Это просто ни пером описать, ни топором вырубить! Столько всего вкусного и не хапнуть! Да я вот неделю спать не буду. Или буду, но с кошмарами.
— Серый, ты чего кипятком все углы обрызгал? Радируем в Союз, пускай напрягаются. Их там больше, головы, что дом советов. Пускай заморачиваются!
— Ник прааавелен! — вносит свою лепту дитя Азии.
— Да ни хера! Вот нисколечко! Один факт работы рации из этого места — это уже разглашение. Даже в закрытом режиме. Вот просто засекут сигнал. Я не знаю, пеленгуют тут пространство, отслеживают эфир или нет. Мы сообщаем, Союз отвечает. Всё, русская разведка в данном квадрате. И понеслось. Даже если они не расшифруют передачу. Просто факт сигнала и ответа, уже связь. А дальше… проигнорируют или наоборот, ухватятся. Ты знаешь? Уверен на все 100 %, что это произойдёт неотслеженным? Я — нет! Сейчас техника есть, засечку могут сделать и по пакетной передаче и всяко-разно. А если рядом база этих папуасов с наёмниками, явно денно и нощно слушают эфир. Вот тебе и ребус.
— Не горячись! Раскипелся, из ушей пар уже валит! Можно сделать хитрее. Тут мы точно за сутки всё не осмотрим. Время уже и к вечеру. Пока светло, осматриваем, ночуем. Завтра с утреца выезжаем. Из ущелья выедем, ну км 20–30 отъедем, нашим в Союз отзвоним. Инфу скинем. А там уж и на поиски твоих. Или гадюшника работорговцев. Ты вот сам как думаешь дальше? Ну, обнаружим мы базу, а делать что будем? План действий какой?
— Сперва, Николаш, спасибо тебе за соображалку. Я сам примерно так и думал, уедем из этой долины и будем связь устанавливать. А не дай бог, мы сгинем, и всё прахом. Жалко будет. Кстати, а наша рация добьёт?
— Обижаешь! Зря, что ли, взял антенну АЗИ. При хороших условиях 300–350 км берёт.
— Ладно, а потом действовать будем так. Засекаем базу, ищем языка. Лучше из белых. Эфир слушаем. Там же дорога рядом есть, ловим из торгашей. Потрошим. Это первое. Второе, на нашем танке туда соваться не стоит. Значит, я с Ванессой проникаем в логово. Под личиной торгаша, наёмника, определимся после допросов. Я кое-чего прихватил, для антуража, так сказать. А там уж, либо диверсия, либо мирно. Как сложится.
— Как черновик, потянет с пивом. План скудный, словом херовый, но как основа пойдёт. Плохо, что много неизвестного.