В конце комнаты ниша оказалась. В ней двое. Огромного роста масай, в красной тунике. Копьё у него интересное, ассегай, не ассегай. Четыре грани, наконечник широкий, а к древку сужается. Кстати, ассегай — метательное копьё. А это явно для рукопашки. Древко длинное, копьё длиной под два метра. На плече винтовка висит. Второй африканец совсем так по-европейски одет, джинсы, рубашка хэбэшная, ботинки. Очки стильные такие, явно не китайский ширпотреб. Только он в броннике, в одной руке ствол, дюже непонятный. Во второй кейс. И стоит за масаем, чуть дальше.
Резким взмахом, метаю «льдинку», ножик мой метательный. Масай легко отбивает копьём. Агась. Ну и что? Улыбается, обменялись любезностями. Он скидывает винтарь на пол, копьём мне на Маузер, мол, скидывай. И так на саблю наконечником указывает. Ню-ню! Красиво убить хочешь? А шрамов-то у него! Интересно, шрамирование, или реально льва добывал? Вот мысли в голову лезут? Сейчас откроется мне дорога в долину великой охоты! Этого зверя мне вовек не завалить. Скидываю бронник, тяну время. Может, Юи жива и сможет помочь? Тихо там, за спиной. Подхожу к убитому, левой рукой пытаюсь саблю вырвать. Масай внимательно смотрит, вроде как с усмешкой. А не должен ты, братец, эмоции проявлять! Не должен! Опускаю глаза, чуть наклоняюсь над трупом… мысль мелькнула: «Теперь и подыхать могу!»
Я успел высадить всю обойму из вальтера. Минимум два раза попал в голову подопечному масая. Чуть ниже левого глаза и в рот. Последняя пуля досталась масаю, блин, везёт мне на попадание в руки, в правое плечо. Он дёрнулся, взревел. Прыжком кинулся на меня, а прыгают масаи огогого!
Бабах! Бабах! Бабах! Юи трижды стреляла, чтобы он рухнул. Смотрю на неё почти влюблёнными глазами. Растрёпанная, на левой скуле красное пятно, синячище будет! Левой рукой неуверенно поддерживает ствол.
— Писец! — слышу от неё. Всепобеждающий русский сленг…
Рация…
— «Арх», «Горец», вы как? Приём.
— Да вроде живы, «Шмайсер». Приём.
— Зимний взят! Можно бухать и развлекаться с женским батальоном. Приём.
— Мы уже поняли, «Шмайсер», что власть сменилась. Человек двадцать сидят уже на площади, с руками за головой. Приём.
— Быстро они прочухали! Приём.
— Ты же знаешь, кто быстрее подсуетится, новой власти присягнёт, тому филей, остальным мослы! Приём.
— «Арх», «Горец», мы выходим. Отбой.
Мы вышли, увешанные трофеями. Потом опишу, чего нахапали. Я первым делом к нашей лошадке. Неее! К котёнку моему любимому. Стою, наглаживаю…
— Суки вербованные, подранили тебя! Твари позорные! Садюги! Тебя, мою беззащитную красотулю. Варвары! Я их всех под ноготь! Я отомстил за тебя! Они, твари аморальные, суки инфантильные, тебя на руках понесут, или запрягу, как авары дулёбов.
— Да не реви ты так, Серёга! Часа два, и поедет наша машинка! — сказал Ахмед, похлопывая меня по плечу.
— ЧТО?
— Цело сердечко у зверя нашего. И насос топливный цел. Хорошо, что броньку нарастили. Так бы писец движку пришёл бы. Был бы аллес бубохен! По касательной снаряд пошёл, нашу плиту пробил, и кевлар. Уж как так снаряд закрутило, сам не пойму. Родную броню пробороздил, плиту оторвал почти. В моторный отсек вовнутрь влетел, да уже, видать, ни пробивной мощи, ни скорости. Закрутило его по траектории дурной. Вверх навылет пошёл, створку жалюзи вырвал. Топливопроводы порвал, и ещё по мелочи.
Обнимаю нашего мехвода.
— Ахмед! Как я тебя люблю! По-дружески!
— Нормально Серёга, мы тут ещё порядки наведём!
Оглядываюсь. Николай уже кого-то там вооружает, Юи уже болтает с азиатом, по ходу по-китайски. Возле Ахмеда парень крутится молодой, цыган или индус, бог весть. А Николай — молоток, сразу понял, что делать. Готовый военный комендант. Людей на две кучки разделил. Африканцы отдельно, европейцы отдельно. Уже командует там, ага! Кто-то уже и в тырло получил! Ох, господин старший прапорщик. Порядок точно обеспечен будет. С таким не забалуешь, одним авторитетом задавит.
Рация…
— «Шмайсер», один вопрос, программа действий? Приём.
— «Арх», мародёрим, кто захочет, тех спасаем, и по-быстрому рвём когти. По максимуму здесь полный деструктор устроив. Приём.