— Ладно, Коль! Не хвали. Как ни крути, больно и тошно. Столько сил, столько нервов. И никакой зацепки про мою семью. Зато на себя ответственность такую возложил. Может, Коль, ты всем этим парадом командовать будешь? А я дальше в поиски? Сам говоришь, что администратор из меня никакой! Берись!
— Ни ха себе! Ты эту кашу заварил, крутую кашу. Всем нам расхлёбывать, а ты в кусты? Неее! Так в нашем колхозе не работают. Твой рецепт, тебе варить до полного приготовления. Пройдёт «героическая эпоха», тогда, может, и уйдёшь на покой, будешь кур с кроликами разводить. На закат над озером любоваться. А пока твои организаторские способности будут востребованы. Я уж, ладно, комендантом побуду. Из нашего табора, хоть мало-мальски, военное подразделение создам. Ахмед пусть техникой всей заведует и производством. Японка наша — разведка и внешние связи. А тебе всё это организовать, увязать и подпинывать. Так что бросай хандрить, не стони и не бей копытом в свою впалую грудь! И ещё скажу, в лагере зулусском этом самых резких и смекалистых из пленников публично изничтожили. Селекцию провели. Лидеров среди оставшихся нет. Все в основном ведомые. Даже не все с нами пошли. Даже из борделя больше половины осталась в лагере. Думаешь, почему?
— Да просто там они пусть плохонько, но приспособились, адаптировались. А тут в полную неизвестность ехать. Кстати, европейцев немало осталось. Пусть африканцы в большинстве были, но верховодили белые. И им было, что терять. И статус и кормушку.
— Верно, Серджио! Остались самые толерасты! Кто к администрации был близок. Или уже корни пустил. Не зря писали, даже в концлагере люди за девять месяцев начинают врастать в систему. Приспосабливаться. Не зря вроде как Дзержинский говаривал, человека в тюрьме больше года держать почти нет смысла. Начинает привыкать, приспосабливаться. Своим существованием тяготится, но уже нет ужаса, нет стресса. Сознание меняется, перестройка мышления кардинальная. Назад, в нормальное состояние могут вернуться совсем немногие. Так вот и наш табор. Кто не так давно попал сюда, те все с нами рванули. Кто спасительную соломинку схватил, кто за компанию, а кто и из страха. Воспринял твоё предложение как команду и покорно за тобой. И ещё я думал, провианта у нас на неделю, максимум полторы.
— Чуть поболее, Коль. На последнем грузовике сухпаев под тысячу и мешков с крупами, коробок с консервами под тонну.
— Откуда такая роскошь? Почему не знаю?
— Ты помнишь, по рации ругался. Голова колонны уже вышла, а последние машины всё не выходили. Я тормознул. Пошёл напоследок поснимать всё на видео, да наткнулся на кладовку дворцовую. Аборигенам пойло отдал, так они мигом всё в кузов перетаскали.
— Тогда недели три у нас в запасе. Хотя в озере рыба явно есть. А из лавки колониальной, ну, которой австриец заведовал, толстый такой. Орал всё. В общем сетки три, если не больше, конфисковали. Там же и удочки со спиннингами. Всё думал, зачем здесь товар такой? В речушке у лагеря рыбачат? Потом дошло, потеряшек грабили, может, что с локалок. К чему я всё это начал? Вот что. В озере рыба явно водится и птицы водоплавающей много. Утки, гуси, цапли, прочее… думаю, совсем с голоду не помрём. Запас горючки у австрияки этого самый большой был. Поднялся мужичок на торговле награбленным хабаром. С юга приезжали, всё у него оптом брали. У него ещё монеты нашлись, близнецы тех, что ты в лагере на болоте взял. И монеты наших из Союза сюда добрались, парочка рубликов нашлась. Векселя у него были швейцарские, интересные. Каждый на десять килограмм. Чего? Я так думаю, поставок канальных! Всего их на двести кг. И вот смотри, монетка золотая, работа грубая. Как дублоны испанские из нового света. А надпись — Претория. Улавливаешь? Нашли золотишко в ЮАРовском кластере. Так что всё ещё только начинается. И мой тебе совет. Ты и так сделал, пожалуй, больше, чем мог, для поисков семьи. Знаю, не успокоишься, ещё будешь искать. Только каждой звездюльке в трещинку не заглянешь. Не требуй от себя намного больше, чем можешь. Смириться не призываю, но помни, на тебя сейчас сто человек смотрит. Некоторые с интересом, некоторые со страхом. Настройся на рабочий лад.