Я сидела в своей комнате, бессильно скрипя зубами от гнева, и думала, что если меня действительно поведут к женскому врачу, я просто ласточкой выпрыгну из окна клиники. Там высоко. И не будет больше в моей жизни ни унижений, ни сплетен.
После того, что наговорила Вики обо мне окружающим, глупо было утверждать «нет, я не такая». Да и чем докажешь свою невиновность? И я решила попробовать все те вещи, в которых меня обвиняла Вики. Ну, кроме наркотиков. С наркотиками нашу семью связывала давняя неприязнь. Я хорошо помню слова папы: «Я никогда не имел дела с наркотой» и то, как нас преследовал наркокартель. Я навсегда запомнила, что наркотики – самое отвратительное на свете.
Ну, и секса – он просто пугал меня. Я не представляла, что кто-то чужой будет прикасаться ко мне. Да я просто умру на месте!
Что касалось табака и алкоголя, то тут я решила вовсю предаться пороку. Всё должно было происходить у Марианны. Вики была против наших встреч, но я, пренебрегая запретами, после школы приезжала к своей подруге.
Мои родители никогда не курили, поэтому я решила начать с алкоголя, оставив табак напоследок, как более отвратительный порок.
Марианна выставила передо мной несколько бутылок. Здесь были виски, ром, коньяк, текила и ликер. Сама она, вооружившись блокнотом и хронометром, расположилась в кресле. Она решила совместить мой первый опыт со своей исследовательской деятельностью в области психологии.
- Ну, с чего начнешь? – подбодрила она меня.
Я с сомнением посмотрела на бутылки. Почти все они, за исключением ликера, были полны. Я вспомнила мой любимый роман Ремарка и то, сколько утешения он мне принес и решилась.
- Пусть это будет ром.
- Я так и думала, - воскликнула Марианна и черканула что-то в блокноте. – Кровь пиратов бурлит в тебе?
- Не поэтому, - вздохнула я, но объяснять ничего не стала, просто спросила:
- Как это делается?
Мне казалось, что ром должен быть тягуч, как мед, прозрачен и искрист. На самом деле он был совершенно жидкий и темный, остро пахнущий алкоголем. Я долго рассматривала его, потом вздохнула и глотнула.
Горло обожгло огнем, на глазах выступили слезы, словно я откусила перец чили.
- Ого! – тихо констатировала Марианна. – Сто грамм за один раз.
Я с трудом отдышалась:
- Что дальше?
- Дальше должно наступить опьянение, ты почувствуешь легкость и веселость.
Я сидела на стуле перед журнальным столиком, на котором стояли бутылки, и силилась почувствовать опьянение. Сказочного чувства легкости не наступало. Я выпила ещё и вспомнила, что темный ром обязательно закусывают кусочками апельсинов, посыпанными корицей.
- У тебя есть корица? – спросила я Марианну
- Нет, - ответила она, методично записывая что-то в свой блокнот.
- Тогда и апельсинов не надо, - возразила я сама себе.
Подождав ещё немного, я выпила третий стаканчик. Ром уже не обжигал, а лишь согревал меня, живительным огнем пробегая по горлу и падая в пустой желудок. От этого в животе делалось горячо и тяжело, обещанное Марианной чувство легкости и веселости так и не наступило. Только заболела голова
Ром больше не лез в меня, а другого алкоголя я не хотела.
Я вспомнила слова старинной морской баллады и то, как её пел папа:
«когда бродяга ветер