С некоторых пор у меня появилась теория, которую я не могу пока проверить. Кощей карает себя страхом и мукой. Он знает, что ждёт его не смерть, а некий суд, высший суд, в который так верят люди. Люди, которых Кощей, не считаясь, сводил в могилу.
Кощей молчит минуту, и две, и пять – я знаю, что это значит: он в очередной раз услышал от меня то, что знает и сам. это говорили ему и другие душеправы, и, быть может, его последние друзья. Но он не реагирует. Но вода точит камень, а слова – та же вода. И когда-нибудь, может мой последователь добьёт Кощея. Не палицей, нет. Время палицы прошло. Пришло время здравого смысла, и кто-нибудь однажды избавит нас от Кощея.
Но пока он встаёт, поднимается, гремя костями, идёт прочь, к дверям и уже на пороге бросает:
– На следующей неделе, в семь. Ждите.
Он всегда такой. Не спрашивает – могу ли я? Нет ли кого другого? Он констатирует: я приду.
– Не забудьте чек, – напоминаю я и вздыхаю с облегчением. После Кощея всегда нужно проветривать, от него натурально натрясает пылью.
***
– А я е такой говорю, мол, я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, и от тебя, зайца, тоже уйду! – очень трудно воспринимать клиента серьёзно, когда он являет собой мячик из теста с глазами и болтливым ртом. Не особо-то и чистого теста, скажу я вам, но клиентов мы не выбираем, это они нас выбирают и делают это так, словно снисходят до нас, несчастных, и теперь за то молиться на них до конца дней нужно.
– И как, ушли? – но он пока платит. Не представляю, откуда у него деньги, но платит исправно. Хотя и каждый раз начинает с самого начала – трудное детство, которое его никак не отпускает, сусеки да амбары. Словно он один-единственный, кто так живёт. Но да ладно.
– Ушёл, конечно! Я такое в своей жизни видел! А он-то кто? Что он мне? – клиент фыркает, явно поражаясь моей глупости. Но я просто тяну время. Должен пройти час, а история моего клиента очень проста: он от всего уходит. Сначала от родителей, что, впрочем, даже хорошо, ведь он пытался сепарироваться, стать личностью, единственное – плох был метод. Вместо взрослого разговора он просто сбежал. Теперь вот это – ни друзей, ни отношений, от всего бежит-катится.
– В прошлый раз мы говорили о том, что вы чувствуете потребность уйти от дружбы с медведем, – продолжаю я без энтузиазма, но вежливо. – Вы говорили, что длинная дорога вас измотала.
– Все бока отбил! – подтверждает клиент. – Да я и сам знаю. И мне поначалу даже и правда хочется где-то быть. Но я пока на окне лежал, охлаждался, так паршиво стало! Вот я прыг и на волю. Потом заяц этот. Вот вроде нормально начали, так нет – знаете, что он захотел? Съесть он меня захотел! Нормально, нет? Если я из теста, у меня что, чувств нет?
– Разумеется, есть и вы должны помнить о том, что ваши чувства для вас важнее всего.
– Вот! – подтверждает клиент, довольный моим согласием, – а дальше чего? Ну ладно, один оплошал, ну что, кто из нас гадов не встречал? Так нет! Они все такие! Волк вон! Думаете что, лучше? Ничего не лучше! Тоже нормально начали. И знаете что? Сожрать захотел!
Клиент аж фырчит от негодования.
– Но вам хватило храбрости попробовать снова завести друзей, – напоминаю я, – вы не замкнулись в себе, и это уже говорит о том, что от самого общества вы не бежите. Так от чего? От рутины? От тоски?
– От тех, кто сожрать хочет! – злится клиент, – медведь вообще нормальный парень был. Я б на него и не подумал никогда, так туда же… тьфу! Полгоря от него уйти, честное слово!
– Вы живете в социуме, понимаете? Вы не можете сбежать ото всех. Ну если только на болота, и то не ручаюсь, что с вами не попытается познакомиться Кикимора. Все же, кого вы называете, всего лишь существа, не умеющие выражать в полной мере свои мысли. Вы знаете, что у зайца полгода жила одна тут…избушка, мол, у неё растаяла! А у него хорошая. А он парень добрый. Или волк. Познакомился он тут с, простите, козлятами. Да не с одним, а с семью. Вообще, он с их матерью хотел познакомиться, так та козлят скрыла. Словом, тоска. А медведь… вы знаете про вечеринку в Теремке? Вот, вы знаете, а он узнал, когда понял, что его одного туда не пригласили. Я это к чему, у нас у всех бывают очень тяжелые печальные дни, когда мы…м…невольно агрессируем на других. Надо просто взять паузу, потом, в более спокойной обстановке обговорить, понять уже… вам ведь одиноко?
– Одиноко, – признается клиент и вдруг улыбается, – знаете, а вы правы. Надо мне как-то стать серьезнее и с каждого грубого слова не срываться. Ну что, медведь сожрёт меня что ли? Он же тесто не ест. И волк! Тьфу! Кстати, я вам не хотел говорить, но можно поделиться новостью?