***
– И вы всерьёз отвезли родную дочь в лес, чтобы она там замерзла? – воистину, это тяжелый день. Но пришедший мужичонка пока бьёт рекорды. – Потому что вам так сказала ваша жена?
– Ну у неё своя дочка…не ладили они, в общем. А тут такое. она вернулась, ну из леса-то. вся в шубе, в серебре, в санях. Моя-то теперь пилит, мол, и её дочку туда же свезти надо – там же колдовство. Вот, хочу, чтобы вы на неё повлияли как-то и…
Он не успевает договорить, я распахиваю перед ним двери:
– Последуйте вон.
Понурив голову, он уходит прочь. Я захлопываю дверь. Дожили! И та тоже хороша. На кой из леса туда же вернулась? Чтоб нос утереть или чтоб шубу снять и к ногам мачехи бросить? Тьфу!
***
– А он как вырастит опять чего-нибудь! Сначала не отвлекай его, потом не ходи, а то грядки потопчешь, – и снова возмущение. Возмущение близким. – Нет, я понимаю, что у каждого должно быть хобби и мне эта репка, честно говоря, вообще не мешает. Но так знаете что начинается? Тянуть-то он её не может! И здрасьте – приходи, помоги, а то не умею сам. И собираемся ведь!
– А если не прийти? – спрашиваю я. – Что будет?
– Вонь на всю деревню будет, – мрачно отвечает девушка, – как же, внучка не помогла! И бабка тянет, и кошка тянет, одна я в сторонке отлеживаюсь! А оно мне сдалось?
– Этот человек вас воспитывал, да, вы, может быть, и считаете себя ему обязанной, но вы понимаете, что это ваша жизнь? У вас должны быть личные границы…
Клиентка податлива. Хотя бы не шипит, слушает внимательно, соглашается.
– А можно я ещё приду? Думаю, мне духу не хватит, чтобы сразу…– она рубит ладонью в воздухе, – чтобы так. Скоро ж дачный сезон опять. У меня уже нервов нет. Ничего не запланируешь, так как не знаешь, когда ему в голову чего взбредет.
– Приходите, – киваю я, – но помните сами, что никто за вас эту проблему не решит.
Она уходит окрыленная и я довольно смотрю ей вслед. Эту я вытащу. Она решительная, и границы выстроит, и себя ценить начнет. Такими должны быть клиенты, сами должны хотеть помощи, и только потом ко мне идти!
***
– А где я этот аленький цветочек ей возьму-то? – возмущается клиент. – Попросила бы зеркало какое, или бусы, слово бы не сказал! Так она как все не хочет. Ей цветочек подавай, а-аленький!
– У вашей дочери, как это часто бывает, просто попытка идентификации личности. Она устанавливает себя так, как ей должно быть в будущем. Она пытается понять, чего она хочет, и ей непроизвольно в такие моменты кажется, что она должна быть особенной. Особенно на фоне двух сестер. Это всё пройдёт.
– В мои годы калачу радовались! – бурчит клиент, – девка вымахала, а дура какая-то!
– Приводите, если есть желание, у неё есть, – предлагаю я, – не у вас. А лучше, если она в порядке и чувствует себя хорошо, не трогайте её, дайте ей разобраться.
– А цветочек?
– Что, цветочек? – я не понимаю вопрос.
– Вы не знаете где взять этот цветочек? – спрашивает клиент безнадежно, – дочка всё-таки, если ей для этой, как её, идентификации личности он нужен, поищу, так и быть!
– Не знаю, – мрачно признаю я, – вообще не представляю, что она имела в виду.
***
– Давайте ещё раз, – прошу я, от клиентов за день болит голова, благо, эта девица на сегодня последняя. – Значит вы…
– Я чищу, убираю, шью, латаю, крупу перебираю, – торопливо отчитывается Золушка. – А он всё недоволен! Говорит, что на балу я была совсем-совсем другая. А как в замок переехали, так умом тронулась.
– А как же слуги? – я сочувствую принцу, которого даже не знаю. Я бы тоже с ума сошла, если бы кто-то у меня под ухом с утра до вечера жужжал бытовыми делами.
– А что слуги? – кривится Золушка, – они разве умеют? Это я умею! Я их учу. Взялась тут смотреть как одна пыль вытирает, так переучивать её пришлось! А полы мыть? Никто же не умеет!
– А ваш супруг?
– Он тоже ничего не умеет, но ему и не надо. Я же есть.
– А вы не пробовали делить обязанности? – я знаю её ответ. Сама мысль о разделе обязанностей для неё кощунственна. Она не мыслит себя за пределами быта.
– А я чем займусь? – возмущается Золушка. – А так я встала в шесть утра, поскоблила окна, там перехватила, тут перевязала. Там заштопала, завтрак пора делать. Посуду помыла, золой начистила, к обеду пора. А если время остается, я крупу смешиваю, пшено, например, с овсом, и разделяю. Мне просиживать без дела непривычно!
– А он? – я ловлю себя на мысли, что надеюсь на здравомыслие принца и то, что сейчас он меняет замки.
– А ему то балы, то приемы, то театры. И всё на слуг бы спихнуть! Безнадежен! – она отмахивается и чуть ли не сияет от гордости, что ей не до жизни какой-то, не до праздности, у неё дела! Да ещё какие! И на ней весь быт.