Гонец покачал головой.
— Да, малыш, вот и поговорили, — неловко хмыкнул он. А потом вдруг совершенно обыденным тоном спросил: — Слушай, распорядись, чтоб нам что-нибудь поесть принесли, а? А то на пустой желудок как-то разговор не клеится, тебе не кажется?
Это предложение, высказанное просто, как ни в чем не бывало, окончательно сбило мальчишку с толку, но зато подействовало на него отрезвляюще. Он шмыгнул носом и энергично закивал, яростно вытирая слезы. Стараясь не встретиться с гостем взглядом, он начал стремительно краснеть, устыдившись своей слабости, и, воспользовавшись буквально подаренным ему предлогом, вылетел из залы. Толстяк облегченно вздохнул. Даже плечами передернул, удивляясь столь бурной реакции Кина.
Он в очередной раз прошелся по залу, справедливо полагая, что ждать ему придется долго — как быстро в замке Нилфора подают обед, он не знал, но в том, что мальчишка будет еще долго приходить в себя и потому тянуть время до последнего, он был практически уверен. Поэтому он не спешил. Спокойными, размеренными движениями он распахнул пол дорожного плаща, вынул из ножен изящный ритуальный кинжал, подошел к заинтересовавшему его ранее гербу, встал на цыпочки и принялся методично отколупывать крупный рубин добротной огранки, над который за несколько минут до разговора с юным Торлусом уже проводил незаметные постороннему глазу манипуляции, когда со стороны казалось, что он просто проводил пальцами, стряхивая пыль.
— Ваша милость! — услышал он пораженный голос появившегося в дверях мальчишки. Однако это его нисколько не смутило, напротив, он даже махнул рукой, подзывая его к себе.
— Что-то ты быстро, малец. А ну-ка, подсоби, что-то у меня никак не…
— Но… что вы делаете?!
— То же, что ты сейчас будешь делать. Давай, не заставляй пожилого человека заниматься тяжелым физическим трудом. Ты, в конце концов, выкладывал, тебе и отколупывать. И вопросов лишних не задавай. Погоди, — неожиданно смягчился толстяк, сбрасывая с себя суровую личину, — ты сам-то как? Жить будешь?
Мальчишка вздрогнул, шмыгнул носом в последний раз, но потом уверенно кивнул. Толстяк потрепал его по плечу, но тут же снова нахмурился, напуская на себя строгий вид.
— Тогда не зевай, а делай, что тебе говорят, — тут же скомандовал он.
Ничего не понимая, мальчишка коротко отсалютовал и повиновался.
Когда работа была закончена, гость взял из рук Торлуса камешек, любовно подул на него, сдувая остатки глины и прочих элементов сложного крепежного материала, достал белоснежный платок из тончайшей ткани, хорошенько его обтер и повернулся к свету, любуясь на чистоту камня.
— Ты смотри, шельмец какой… — пробормотал он чуть слышно. — Такой камень загубил!
— Но, ваша милость… — опешил потомственный ювелир.
— Да я не про тебя, — отмахнулся толстяк, — ты-то как раз молодец, — он довольно крякнул, — да, малыш, руки-то у тебя золотые, такой талант развивать надо — я даже начинаю смутно понимать твоего хозяина! Я про то, что он не хотел тебе голову всякими магическими штучками забивать. Но в Академию тебе надо идти. Того и гляди, может, станешь лучшим артефактором!
Мальчишка опустила глаза, смущенно заливаясь краской.
— Я не шучу, малыш, — очень серьезно заговорил толстяк. — Когда начнутся экзамены, будешь поступать, а пока… поедешь со мной.
— К Каравалорну?! — Торлус широко раскрыл глаза, не веря неожиданной удаче, которая свалилась на него.
— А то, к кому же еще, — хохотнул толстяк. — Только ты погоди, не зазнавайся, это все временно, пока решается вопрос с этим замком, а также с твоим бывшим и… будущим хозяином. Замок хороший, абы кому его отдавать не будут, да и тебе отсюда съезжать не резон — насколько я понял, твой отец здесь живет? Да и мастерская ваша фамильная тоже в этом городе.
Торлус кивнул, не совсем понимая, куда клонит странный гость.
— Конечно, на время обучения тебе придется со своей семьей расстаться, а потом вернешься сюда. А там посмотрим на твое поведение, скорее всего, пойдешь либо подмастерьем к магу-артефактору, которого в этот замок поселят, либо… — толстяк, прищурившись, замолчал, в задумчивости почесывая подбородок. — Ладно, время покажет. В общем, жить ты будешь здесь. Потом. Так что, с семьей надолго не прощайся.
Мальчишка горячо поклонился, выражая свое почтение и безграничную преданность Гильдии.
Толстяк, видя такой наивный пыл, мягко улыбнулся.