— Уходим? — я подала голос как можно осторожней, стараясь не сбить с мысли ведьмака, который, машинально наводя порядок в своем арсенале, напряженно искал выход из ситуации.
Он покачал головой.
— Нет. Не успеем, — его взгляд был направлен куда-то в подпространство. — Надо остаться здесь.
Эльф судорожно вздохнул. Ведьмак поднял на него глаза, не выныривая из своего раздумья.
— Ты как? Продержишься?
Тот коротко кивнул, нервно передернул плечами и отошел к своей белоснежной кобыле, принялся расчесывать ей гриву, приглаживать, что-то приговаривая на эльфийском.
Ведьмак повернулся ко мне, приложил палец к губам. Я понимающе кивнула. Значит, легенды не врали. Эльфы — эмпирические существа, их энергетическая чувствительность на порядок выше человеческой. Эльстан, пусть даже по каким-то причинам лишенный магии, остается эльфом — в этом его сущность, и никуда он от этого не денется, независимо от его рода занятий и этических принципов. Это не ханжество, не слабость — он просто не переносит энергию мертвых. Черная магия, магия тьмы — как отравленный воздух для Перворожденного.
Я покосилась в сторону эльфа, посылая Витольду вопросительный взгляд. Тот снова сдержанно кивнул. Понятно. Выкарабкается. Кстати!
Я подошла к ведьмаку поближе. Так и есть.
— Ты ранен?
Он слегка усмехнулся.
— Есть маленько. Не переживай, не сильно.
— Точно?
Он рассмеялся. Удивительно — его смех был мягким и беззаботным, без нервных ноток, и как-то снимал общее напряжение.
Он размеренно, деловито разоружился, снял камзол, рубашку, и занялся своей раной. У него было распорото плечо, рана была рваной и грязной, кровь заливала руку, что абсолютно не вязалось с его спокойным видом. Я охнула. Он, отвлекшись от медицинских процедур, поднял на меня удивленный взгляд.
— Ты чего?
— Да так… тебе помочь?
— Не надо. Но за предложение спасибо, — он лукаво прищурился.
Промыл рану, густо смазал какой-то зеленой мазью из своей волшебной сумки, соорудил компресс и начал забинтовывать. Я все-таки пригодилась — в качестве бинта мы использовали часть моего платья, которое, на мой взгляд, было излишне украшено всякими оборками. Теперь я поняла, зачем: при таком раскладе здешняя мода на редкость функциональна. Повязку он начал накладывать сам, но потом, снова хитро прищурившись, согласился на мою помощь.
— Я не пойму… тебе что, не больно?
Он пожал плечами.
— Почему? Больно, конечно. Только не очень, — он опять мягко улыбнулся, наслаждаясь моим растерянным видом. — Я — ведьмак, ты забыла?
— И что?
— Ведьмак — это уже не совсем человек, — я удивленно моргнула. Ну да, он даже в спокойном состоянии выглядит довольно необычно — белая кожа, почти как у альбиноса, но с легким сероватым отливом, чересчур гладкая и твердая, будто отлита из металла или пластика, даже блестит, отражая свет… а глаза его — вообще чудо природы — фасеточные, темно-серые, с переливами, как расплавленное серебро. И это — его обычный облик, о том, как он выглядит во время боя, я, к счастью, знать не могла, но мне почему-то казалось, что на этот случай у него сюрпризов было предостаточно. Он между тем, продолжал, — Это — мутант, выведенный магическим путем. Прошедший подготовку. И жесткую коррекцию, — его голос слегка изменился. — Машина для уничтожения чудовищ. Которая не должна чувствовать боли. Почти.
Он хотел сказать что-то еще, но…
— А теперь по порядку. Что нам делать?
Перворожденный вернулся «в мир людей», готовый к бою, подвигам и к тому, чтобы сделать нашу жизнь невыносимой. Последнее у него получалось блестяще. Правда, Витольда его бесцеремонное вторжение нисколько не смутило, даже наоборот — похоже, он был только рад сменить тему.
— Что делать? Пока заночуем здесь, а завтра утром наведаемся к местному некроманту.
— Что?.. — растерянно спросил эльф, будто не верил своим ушам.
— В городе есть некромант, — пояснил ведьмак, — вот он с этими тварями и разберется — это, как-никак, по его части.
— Это я понял… Я в курсе, что некроманты упокаивают нежить… но… — голос Эльстана заметно подсел, что для эльфа было нехарактерно, — нам обязательно здесь ночевать?..
— Да, — ведьмак был спокоен и невозмутим, но его тон не допускал возражений.
Я ждала от Перворожденного новую бурю эмоций, но он, похоже, смирился со своей участью. Только обреченно вздохнул, грустно прошептал: «Хорошо», — и принялся обустраивать место ночлега. Я покосилась на ведьмака.