— Я так и знал, что ты появишься здесь! — всплеснул руками ведьмак.
Как я и предполагала, к ритуалу уже все было готово, и теперь они дожидались ночи. Руперт курил трубку, в очередной раз пробегая глазами по схемам, расчерченным на земле, пытаясь найти в них несуществующую ошибку, и переставлял с места на место заготовленные реагенты, уже, видимо, не зная, как убить время. Ведьмак был благодушно спокоен, только выглядел немного странно — глаза чуть поблескивали… да нет, в прямом смысле, светились изнутри, с каждой минутой все ярче и ярче, и движения становились все размереннее.
Заметив мое удивление, он поспешил объяснить:
— Это снадобье так действует, зелье такое. Но к утру пройдет. Это я к тому, что не всегда такой урод буду, — он смущенно улыбнулся, обнажив заметно заострившиеся зубы.
Вместо ответа я чмокнула его в щеку.
— Если хочешь, я буду глотать эту гадость каждый день, — шутливо предложил Витольд.
— Смотри, не переусердствуй, — щелкнула я его по носу.
Эльф фыркнул. По традиции.
Руперт поднялся со своего места.
— Сударыня, убедительная просьба, — он протянул мне амулет.
Я надела. Ничего особенного не почувствовала, но некромант довольно улыбнулся.
— Теперь если хотите, можете остаться здесь.
— То есть, если мертвецы меня убьют, я не превращусь в зомби и прочую нечисть?
Руперт удивленно моргнул.
— Как вы с таким оптимизмом дожили до своих лет? Если вы наденете амулет, они вообще к вам не притронутся.
— Это у нее не оптимизм, у нее чувство юмора такое, — буркнул эльф. — Своеобразное.
Некромант улыбнулся.
— Сударыня, мне бы очень хотелось надеяться, что это наша не последняя встреча.
— Это уж как ваш амулет сработает!
— Я не об этом, и вы меня прекрасно поняли. Вы и ваши друзья, — он обвел взглядом присутствующих, — отныне для меня желанные гости в любое время.
— Благодарю вас. Но давайте об этом — попозже, хорошо? Как говорится, утро вечера мудренее.
Руперт хохотнул, слегка поклонился и снова принялся проверять чертежи. Потом, буквально через несколько минут встал и поднял руку, к чему-то прислушиваясь. Все замерли.
— Сударыня, — обратился он ко мне, не оборачиваясь, — подойдите вот сюда, — он указал участок на схеме. Я повиновалась.
Его указания были четкими, лаконичными и очень понятными, и касались они, главным образом, меня и Эльстана — у них с ведьмаком был особый план действий. И вскоре я его увидела.
Место, которое отвели мне, как оказалось, было самым безопасным. Иного я и не ожидала. От меня требовалось страховать бойцов и следить, чтобы нечисть не пересекла определенную границу, что было в принципе исключено, поскольку ритуал предполагал полное подчинение восставших. Но, тем не менее, я была вооружена реагентами и неким подобием арбалета на тот случай, если вдруг что-то пойдет не так. Пока все шло так.
В том, что Руперт был опытным некромантом и сильным магом, я не усомнилась ни на секунду — его движения переполняла уверенная сила мастера, знающего свое дело от и до, не допускающего даже мысли о возможной ошибке, и это видели все. Затаив дыхание, мы не сводили глаз с Руперта, вокруг которого появилась легкая пурпурная дымка, сначала едва различимая, но потом она стала уплотняться, все сильнее и сильнее, пока не стала похожа на прозрачный кокон, окутавший некроманта. Но один пасс — и кокон исчез, растворился в воздухе, наполнив его странным, чуть терпким запахом. Я не знала, что это было, но оно вибрировало в воздухе, дышало, мерцало, заплеталось в какие-то узоры, невидимые для глаз, звучало запредельными обертонами, неуловимые даже для тонкого эльфийского слуха, и… выполняло приказы некроманта. Не знаю, какими фибрами души, но я чувствовала это. Это была магия.
Земля дрогнула. Эльф и ведьмак даже не шелохнулись — они уже давно замерли в боевых стойках. Руперт неслышно шевелил губами, стоя на коленях в центре сложной геометрической фигуры, не отвлекаясь ни не мгновение от своих странных манипуляций. Правой рукой он сжимал нож, продолжая им что-то вычерчивать на земле прямо перед собой, в то время как в левой, сменяя одна другую, появлялись разные склянки, о содержимом которых я не хотела даже думать. Наконец, он встал. Воздел руки к небу, сделал очередной пасс и…
В воздухе запахло гнилью. Это не было результатом его заклинаний, просто ветер сменил направление. Я вгляделась вдаль. На окраине леса сплошной стеной стояли восставшие. Стояли не шевелясь, вооружившись кто — палкой, кто — ржавым мечом, а кто — обглоданной дикими зверями костью. Я не могла разглядеть, какой «взгляд» застыл в их пустых глазницах, но вместе с запахом полуистлевшей плоти на нас повеяло смертельным голодом, нечеловеческой болью и… отчаянием. В них не было ненависти, не было злости, только — боль, тоска и мольба. Об отпущении.