— Ваш всецело. Итак, на чем я остановился? А, на невесте, — он удобно уселся на валуне, принимая позу сказителя. — Вот в этом-то вся и закавыка, господа. Король женится ни на ком-нибудь, а на племяннице самого Гаронда, Великого Инквизитора, то бишь.
Ведьмак присвистнул. Эльстан подскочил, как ужаленный и начал стремительно бледнеть. Дани многозначительно кивнул.
— Да, господа, — отчеканил он. — Именно. Так что, судя по всему, скоро нам всем придет полный и окончательный пипец.
На берегу ручья повисла тяжелая пауза.
— Извините… — неожиданно заговорил Эльстан тихим дрогнувшим голосом, нарушив вязкую тишину. — А вы не знаете, случайно… как зовут эту… племянницу?
Дани удивленно приподнял бровь.
— Да какая разница? — небрежно пожал он плечами. Мы все, признаться, тоже не совсем поняли, к чему он это спросил. — В племяннице ли дело? Дело в том, что это развяжет руки Гаронду, только уже официально — ему теперь даже королевское разрешение не потребуется на… боги, да ни на что! А сама племянница… — он усмехнулся, — юное прекрасное создание… кстати, я сам не видел, но те, кто имели такое счастье, рассказывали, — Дани прикрыл глаза от удовольствия, — красавица — не то слово. Прелестница, обладающая совершенной красотой, словно богиня какая-то. Сногсшибательная девица, в общем. Ясно, что король на нее запал, я бы сам тоже с удовольствием… Ну да ладно, — сам себя одернул Дани. — Что ты там спрашивал? Как ее зовут? Соответственно. Имя у нее такое, будто легкий ветерок играет с нежнейшими лепестками цветов королевской оранжереи — Клементина…
Эльстан, не говоря ни слова, не издавая никаких звуков, тихо, молча рухнул в обморок.
Надо сказать, привести его в чувство у нас получилось не сразу, даже заклинания Дани с первого раза не сработали, что привело нашего великого мага в бешенство — видимо, прежде у него проколов не случалось. Он принялся шипеть, ругаться, на чем свет стоит, но потом мы с ведьмаком его более-менее успокоили и уговорили повторить попытку. В принципе, он и не возражал, справедливо рассудив, что жизнь товарища важнее подорванной репутации и уязвленного самолюбия, но для виду все же немного пофырчал. И заклинание читал уже несколько по-другому, сквозь зубы и с такой подачей, что со стороны казалось, что он крепко ругается на незнакомом, но очень выразительном языке. Однако, как ни странно, это подействовало намного эффективнее — Эльстан слабо застонал и открыл глаза, но тут же в панике заметался и вскочил на ноги. Взгляд у него был совершенно безумный. Дани кусал губы и хмурился, абсолютно недовольный поведением «пациента», расценивая его неадекватную реакцию на стандартные процедуры как личное оскорбление своих профессиональных качеств. Он еще что-то прошептал, делая небольшой пас рукой. Эльстан зашатался и мягко осел на валун. Его взгляд начал проясняться, потом он закрыл глаза и уронил голову на руки.
— Все кончено… — чуть слышно простонал он.
Знаком спросив разрешение у «лечащего врача», я подсела к Эльстану, приобняв его за плечи. Он тяжело вздохнул. Я повернулась к остальным, замахала им свободной рукой, давая понять, чтобы нас оставили наедине.
— Эльстанище, — проникновенным тоном врача-психиатра заговорила я. — Ты там жив? Ты нас так больше не пугай, хорошо?
Он слабо кивнул.
— Жив… а что толку?..
— Так, вот только этого не надо. Вы, эльфы, долгожители, вот затянется твоя депрессия лет так на сто — сто пятьдесят, у меня жизни не хватит тебя из нее вытаскивать!
Он поднял на меня глаза, его взгляд был абсолютно осмысленным, но таким… даже тогда, на кладбище, в нем не было такой пустоты, боли и… ужаса. Причем, ужас был вполне осознанный и… неизбежный, с которым невозможно было бороться, он наступал, поглощая все, ввергая в глубокое отчаянье, не оставляя надежды на спасение, можно было только смириться и тупо и отрешенно ждать смерти, молясь о том, что она будет не слишком мучительной. Я вздрогнула, отгоняя жуткое наваждение. Получилось плохо. Холод, пробежавший по всему телу в первые мгновения, затаился где-то в самом сердце, сжимая его липкими колючими когтями, и никак не желая отпускать насовсем. Я попыталась высказать Эльстану, что я обо всем этом думаю, но в горле будто ком застрял. Наконец, он сам прервал тяжелое затянувшееся молчание.
— Этой свадьбы… — прошептал он, — нельзя допустить.
— Почему? — осторожно спросила я.
Он открыл, было, рот, но вдруг снова застонал, закатил глаза и, сжав руками виски, опустил голову, упираясь лбом в землю. Я хотела позвать Дани, но он меня остановил, вцепившись мертвой хваткой в край платья.