Я очень хорошо помнила этот случай. Тогда Алехандро уехал по делам, а я с детьми — Олежкой и Энрике — осталась одна в доме. Хотя нет, не совсем одна — у нас гостил брат Сашиной первой жены. А ночью меня разбудил малыш. Олежка сказал, что проснулся и почувствовал какой-то странный запах. Этим он нас спас. Мы успели выбраться из дома перед тем, как все взлетело на воздух. Я знала, что Саша вернется через неделю, и не стала его беспокоить. Я отвезла в безопасное место детей, на которых, собственно и было направлено покушение, поскольку они оба являлись на тот момент прямыми наследниками Солано, и направилась к этому Риккардо с «ответным визитом». Не одна, конечно, а со своими охранниками, которых мне приставил Алехандро. Убедившись, что наш «родственник» в доме один, я приказала ребятам запереть его дом, чтобы он не смог выбраться, и поджечь его. И, надо сказать, угрызения совести у меня даже не зашевелились. Этот человек хотел убить моего сына. Этот человек, как несложно было сопоставить, несколько раз готовил покушение на моего мужа. Оставив его в живых, я бы поставила под угрозу жизнь дорогих мне людей. А этого я сделать не могла. И не стала.
— Ну, милая, не отвлекайся, продолжаем разговор, — возник в моей голове назойливый голос Архиепископа. — Итак, даже зная твой ужасный характер, скорый на расправу, я бы все равно не сразу на тебя подумал, учитывая, что, по моим данным, ты гуляешь по неизведанным мирам. Но ты пришла мне на помощь — во всех случаях появления неизвестной женщины, мешающей моей размеренной и спокойной жизни, фигурировал некий «конь вороной масти»! Ты видела подобных экземпляров местной фауны? Нет? Вот и я тоже. А если учесть, что именно на этом экземпляре ты впорхнула в портал, то, знаешь ли, надо быть идиотом, чтобы тебя не вычислить.
— Браво! А теперь ты все сказал? — демонстративно зевнула я.
— А ты опять хочешь меня послать? — оживился Гаронд.
— Какой ты догадливый, просто диву даюсь! Но сначала ответь не на один вопрос — а зачем я тебе, собственно, вообще нужна?
Гаронд скривил тонкие нервные губы.
— Ну, милая, что за вопросы? Неужели ты думаешь, что я тебе сейчас вот так вот все расскажу?
— Честно? Да. Учитывая, как ты трещал без умолку.
Он рассмеялся.
— Давай так. Я официально оставляю в покое всех твоих друзей, дарую им помилование и еще чего-нибудь. А ты едешь в Эвенкар.
— Зачем?
Он всплеснул руками.
— Во-первых, я отправлю тебя домой.
— Ну, скажем так, ты этого никогда не сделаешь, — возразила я. — Во-первых, не сможешь…
— Я?! Не смогу?! Девочка моя, ты, видимо, не до конца разобралась в политике этого славного мира! Нет того, что не может сделать Архиепископ Гаронд! В конце концов, — уже менее пафосно добавил он, — то, что я не сделаю сам, могу приказать. Так что приезжай, не пожалеешь.
— Гаронд, иди на х… — устало повторила я.
Он сверкнул глазами.
— Зря ты так, милая. Я бы на твоем месте не спешил с объявлением войны. Силы у нас немного неравны, не заметила?
— Я заметила, что кто-то слишком долго занимает мою голову!
Он вздохнул.
— Ну ладно. Еще одно маленькое предупреждение — не суйся не в свое дело. Хуже будет. А теперь, ты права, на первый раз, в самом деле, достаточно. Не прощаюсь.
Он растворился. Я проснулась. С дикой головной болью. Надо мной стоял… Зверь, на удивление тихо и деликатно тыкаясь мордой мне в лицо. Видно было, что ему было очень неудобно, веревка, за которую он был привязан к дереву, очень сильно натянулась, он напряженно сопел, не сводя с меня встревоженного взгляда любящих, почти человеческих глаз. Я машинально погладила его по щеке, дав понять, что со мной все в порядке, и отпуская его на место. Он неуверенно переступил с ноги на ногу, но потом, все же, убедившись, что никакая опасность мне не угрожает, неохотно побрел к месту своего стойбища, укоризненно оборачиваясь на свою неблагодарную хозяйку.
— Что случилось? — услышала я сквозь медленно отступающий шум в ушах мягкий голос Витольда. — Опять видения?
Я молча кивнула. Потом вытянулась, лежа на спине, глядя на светлеющее небо. Все-таки, скотина их Гаронд. Разбудить за час-два до рассвета, когда и так уже скоро вставать и собираться в путь. Можно было, конечно, прикорнуть еще на пару часиков, но спать уже не хотелось.