Боюсь я за неё, да кабы и нас не порешили из-за неё. Вот и послали тебе сын, срочную телеграмму, так как не знаем, как дальше быть с этой девочкой.
Отдать на расстрел мы её не можем, но и долго скрывать тоже не получится. Люди завистливые кругом, грубые и жестокие. Каждый за свою шкуру трясётся. Накапают властям как пить дать. А мы уже старые и с таким грехом умирать не хочется. Помоги сынок, что нам делать.
Я кушать хочу отец, выпил за упокой так и окосел. Давай завтра всё решим, утро вечером мудренее будет.
А на девочку посмотреть не хочешь.
Нет отец, зачем стресс ребенку, завтра и увидимся.
Всю ночь меня одолевали кошмары, погони за какими-то чудовищами не человеческого происхождения. Как только пропели петухи, я с облегчением вздохнул, встал и вышел во двор умыться.
Отец уже следом тут как тут с полотенцем в руках, ну что не спиться, вот и мы с тех самых пор вообще спать не можем. Многие в деревне спиваться стали, пьют беспробудно.
Умываясь, я бросил взгляд на своего Пегаса. Вороны и голуби его так сильно обгадили, что он принял какую-то дикую окраску леопардового направления.
Папа есть ли у тебя брезент уха, аппарат надо помыть и покрыть, как я на таком назад полечу.
Отец посмотрел на машину и за охал, ты смотри как обосрали то, надо было вчерась накрыть. Пошли в дом, мать уже завтрак приготовила.
По ходу я попросил отца привести девочку из подвала. Он тревожно посмотрел на меня. Я похлопал его по плечу не волнуйся отец, я здесь и ни чего страшного не произойдёт. Присев за стол я намазал кусочек хлеба маслом и положил рядом. В эту минуту Отец за руку привёл девочку и посадил за стол рядом со мной.
Маклай:
- Здравствуй, как тебя зовут?
Девочка спокойно ответила Марфа.
- Хорошо Марфа кушать ты хочешь?
Марфа ответила да. Я подал её кусочек хлеба с маслом и спросил:
- Хочешь с повидлом или без
Сам я потянулся за банкой варенья.
Марфа:
- А что это такое, повидло?
Маклай:
- Это такой сладкий фруктовый джем.
Девочка покачала головой, что не знает. Родители сидели напротив и внимательно следили за нашим разговором. Когда мы покушали я продолжил изучать девочку, задавая вопросы из разных областей жизни. Мне было важно понять уровень сознания и, если хотите самосознания девочки. Её физиологическое состояние было понятно без слов, всё как у нас только увеличенное примерно в полтора раза.
Можете себе представить ребёнка, которому от шести до семи лет, а ладони у него как у взрослого мужика и рост не меньше ста семидесяти сантиметров. Волосы, когда я потрогал их то удивился мягкой шелковистой структуре этих волос.
Мне как ученому нужны были пробы всего что только можно было взять у девочки. И перед тем, как пойти к Пегасу и взять сумку первой медицинской необходимости, я дал Марфе чистые листы и попросил нарисовать всё что она хочет.
Смывая птичий помёт с моего друга и товарища, я задумался о возможности перевести девочку к себе. И не только потому что она милый ребенок, меня интересовала её физиология. Изучить причины такого роста, ведь она родилась уже от мутированной ДНК её родителей, а это существенно меняет картину. В разных экспериментах удавалось вырастить огромное млекопитающее животное, но потомство оставалось всё равно малым, как и её про родителей. Человеческих экспериментов никто открыто не проводил, хотя, возможно, попытки были. А тут сама природа преподносит такой подарок. Упустить такой шанс просто нельзя.
Пока я буду добиваться разрешения на перевоз ребенка, собирать документы о том, кто она и что. Приедут опять оранжевые грузовики и увезут ребенка в неизвестном направлении.
Закончив мойку Пегаса, я нервно стал выгружать весь скарб, который мне так легко загрузили на станции техобслуживания. Грузовой отсек оказался весьма внушительный, там могло поместиться два таких как я. В салоне пассажирское место тоже есть, но посадить девочку я не могу. Вероятность, что меня остановят на вылете из региона очень велика. И тогда я точно ничего не смогу сделать, ни документов, ни разрешения, в общем шансов просто нет.
Принеся в дом сумку с лабораторным набором, я посмотрел на рисунки и был приятно удивлён. Девочка в таких подробностях нарисовала деревню людей, её дом. На другом листе лицо мамы, которое как две капли воды похожа на её саму. Естественно, возник вопрос, а кто её научил так красиво рисовать. Она ответила, Мама на песке учила. А на этих белых тряпочках легко рисовать, с улыбкой на лице сказала Марфа.