— Как обычно: монстры, зомби и весь остальной список тварей из “Сверхъестественного”, — попыталась отмахнуться я.
— Ты считаешь, что я в это поверю? — Алекс отстранился и строго посмотрел на меня. — Когда ты смотришь сериал, то визжишь совершенно по другой причине. Уж я-то знаю.
Я прыснула в кулак. Алекса, конечно, не проведешь, но все-таки рассказывать ему свой сон, я не собиралась. Все это казалось слишком нелепым, поэтому я лишь сильнее прижалась к парню, стараясь согреться. Меня била дрожь, то ли от холода, то ли от отголосков страха, пережитого во сне. Молчание затягивалось.
— Будешь чай? — вздохнув, спросил Алекс.
— Угу, — постаралась улыбнуться я парню.
Алекс встал, и меня пробрал озноб. Пока он заваривал чай, я взяла с кресла плед и забралась с ногами обратно на диван. Желание спать бесследно пропало. Где-то в отдаленных уголках сознания билась мысль о том, что мне просто нужно однажды дослушать эту кошмарную тварь. Что если то, что он хочет мне сказать — важно? И это и есть решение проблемы: он говорит, я слушаю, кошмар прекращается. Мои размышления прервал вернувшийся в комнату Алекс. Друг протянул мне горячую кружку с чаем и сел рядом со мной на диван, сжимая в руках вторую.
— Ладно, Сэм, а теперь признавайся, в чем дело? — Алекс шумно отхлебнул из кружки и повернулся ко мне.
Я потупила взгляд и посмотрела в чашку с чаем. Господи, Сэм, ты же взрослая девочка. А это всего лишь глупый сон! Повернувшись к другу, я набрала полную грудь воздуха.
— Если ты скажешь, что я сошла с ума, то я даже не обижусь на тебя. Но мои слова будут похожи на бред, — развела я руки в стороны. — Все это длится уже пару месяцев, примерно с июня. Не каждую ночь, а, знаешь, наплывами. Иногда неделю ничего не снится, а иногда этот сон пять дней подряд. Я нахожусь в темном лесу, вокруг меня холод и мрак. Этот лес, он выглядит знакомым и совсем нестрашным. Но я все равно ощущаю всепоглощающий ужас и только когда поднимаю глаза, понимаю, почему мне так страшно. Боже, Алекс, он просто отвратительный. Кожа и кости, черные сальные волосы, а зубы, — меня передернуло, — зубы частые и острые. И он пытается говорить, тянется ко мне и называет меня по имени. Каждый раз я цепенею внутри, чувствую, как от ужаса волосы на руках встают дыбом. Но знаешь, что самое страшное? Мне хочется знать, что же он пытается мне сказать, я понимаю, что это важно. Но я ни разу не осталась и не дослушала его. Как только я делаю шаг назад, то спотыкаюсь обо что-то и падаю, а затем просыпаюсь, — я провела рукой по лицу. — Все это выглядит очень реалистично.
Проговорив все это почти на одном дыхании, я подняла взгляд на Алекса. Мое сердце быстро стучало о ребра. Я ждала в ответ чего угодно, кроме выражения озадаченности на лице друга.
— Этот монстр, ты где-то видела его раньше? Не знаю, по телевизору или, может, в учебниках.
— В учебниках? — не поняла я.
— Ну, знаешь, в этих своих талмудах с иллюстрациями.
Я вопросительно выгнула бровь.
— Ты имеешь в виду альбомы с репродукциями? Если так, то нет. Это не монстр с полотен Босха.
— Может нарисуешь его? — Алекс задумчиво поскреб щетину на подбородке.
Я закусила губу. Вряд ли это приблизит меня к ответу, но может хотя бы, если я нарисую его днем, то перестану цепенеть от ужаса ночью.
— Может это и неплохая идея. А в случае чего можно будет напечатать эту картинку на пакетах с молоком.
Алекс осуждающе посмотрел на меня.
— Ты невыносима. Ни капли серьезности.
— Я знаю, за это ты меня и любишь.
Друг рассмеялся и несильно ткнул меня в бок локтем.
— Ты невыносима в квадрате, Сэм! И нет, это не комплимент.
В притворном ужасе я закатила глаза, но не выдержала и тоже начала смеяться. Нашим практически лошадиным ржанием мы окончательно разбудили Вик, которая сообщила нам об этом отборной руганью из-за закрытой двери в комнату. За окном занимался рассвет, медленно подкрадывался новый день, теплыми лучами солнца прогоняя остатки кошмара. Перестав смеяться, я отнесла кружки на кухню, и мы с Алексом разошлись по комнатам, чтобы все-таки урвать еще пару часов сна, но где-то на задворках сознания эхом отозвался знакомый хрип, и по спине побежали ледяные мурашки.
Утром следующего дня, вытянув ноги во всю длину под столом, я лениво потягивала холодный кофе. До начала занятий в университете была еще целая неделя, и наша компания старалась использовать каждый солнечный день. Втроем мы сидели на летней веранде в кафе с не самым удачным названием «Серенада». Владельцы пытались сделать вид, что они хозяева итальянского ресторана где-то на Сицилии, а не захудалой кафешки в не самом престижном районе Бостона. Интерьер заведения был слишком простой: деревянная веранда и стены изнутри покрывал белый цвет, столы были застелены скатертями в красно-белую клетку, в меню можно было найти пиццу и пасту. Собственно, вот и все, что было от Италии в «Серенаде». Ну, еще и название, конечно.