— Эспрессо, пожалуйста, — назвала Настя единственный вид кофе, указанный в списке разрешенных продуктов. Внутри боролось нестерпимое желание выяснить, как часто, а главное с кем именно, раньше она приходила в кофейню, но подобные расспросы, наверняка бы, выставили ее абсолютно чокнутой.
Администратор ушла. Оставшись в одиночестве, Анастасия украдкой оглядела зал еще раз. Взгляд остановился на полках с книгами. Ноги сами понесли к одному из стеллажей. Видимо, сработала пресловутая мышечная память.
«Сонеты Шекспира» в мягкой обложке стояли на прежнем месте. Наверное, классика не пользовалась популярностью у читателей импровизированной библиотеки, и за прошедшие месяцы покет никто не стащил. С волнением девушка вытащила практически новенькую книгу, которую когда-то читал он.
Сама не зная, что именно рассчитывает найти, она вернулась за столик и уже собралась хорошенько перетряхнуть книгу, как краснеющая от смущения официантка поставила чашку двойного эспрессо.
— За счет заведения.
— Спасибо, — кивнула Настя, принимая щедрость администрации, и сделала вид, что читает Шекспира.
— Анастасия, простите.
Настя подняла голову и изогнула брови, сгорая от нетерпения, остаться в одиночестве и проверить книгу страницу за страницей.
— А можно мне автограф? — От волнения у работницы дрожали руки.
Певица приготовилась вежливо отказаться от автографсессии, как заметила, что взгляды всех посетителей и даже баристы обращены к ней. В незнакомых лицах светились жадная надежда и немного любопытства, не агрессивного — наивного, возникающего в те моменты, когда становится ясно, что знаменитость является обычным человеком. Она сидит за соседним столиком, пьет кофе и читает книгу. Как все… сейчас она похожа на всех остальных.
— Конечно. — Настя заставила себя улыбнуться и взяла протянутый блокнот. Она быстро глянула на имя работницы, написанное на табличке.
— Я ваша большая поклонница!
— Спасибо. — С трудом удерживая на лице милую улыбку, певица поставила быстрый, летящий росчерк.
— Вы любите Шекспира? — не унималась официантка, вероятно, решившая поболтать со знаменитостью. Она просто не знала, что Анастасия Соловей уже являлась отставной звездой.
— Ненавижу, — честно призналась та. Певица понимала, что грубит, но желание остаться с книгой из прошлого тет-а-тет возобладало над хорошими манерами.
Когда девушка, наконец, вернулась к своим обязанностям. Настя медленно, страница за страницей стала просматривать сонеты. Некоторые строчки были подчеркнуты черной тушью. Она перелистывала книгу в поисках любого привета из прошлого. И тут на полях увидела несколько строк, написанных ее собственной рукой.
«Любовь умирает и навсегда уходит на небеса вместе с человеком».
Сообщение было датировано прошлым июлем, а ниже имелась приписка, оставленная другим почерком, вероятно, принадлежавшим мужчине:
«Ты оказалась права. Будь счастлива на своих небесах и прости меня, если сможешь».
При виде даты у девушки сжалось сердце. Бывший возлюбленный оставил запись за несколько дней до того, как Настасья едва не погибла от анафилактического шока, выпив запрещенный аллергикам препарат. Он, чьего лица певица не видела в картинах из прошлого, а в настоящем не могла вспомнить, возможно, знал, что в тот вечер ей было не суждено сойти со сцены!
Не отрывая взгляда от монитора ноутбука, Ярослав машинально взял кружку и сделал глоток. Однако в рот упала одна жалкая капля. С недоумением, граничившим с изумлением, он проверил кружку — пуста, только на белой стенке темнел подтек.
Кофе закончилось, и работа сама собой остановилась. Павлов откинулся на жесткую спинку неудобного стула, закинул руки за голову и потянулся. За окном уже занимался вечер, садилось солнце, отчего гостиную заливал червонно-золотой свет.
Беззвучный телевизор в большой комнате с недавних пор не переключался с музыкального канала, где раз в несколько часов показывали ее видео. Видимо, пришло время, и на экране появилась Анастасия Соловей в образе хрупкого ангела. Замерев, Ярослав впился взглядом в экран.
Настя вызывала в нем смехотворное желание выглядеть лучше, чем он был на самом деле. Подобные порывы известный бабник испытывал лет двадцать назад, будучи худым прыщавым юнцом с дурной стрижкой.
Клип закончился. Ярослав поднялся из-за стола, чтобы налить очередную порцию коричневатой бурды. Однако банка с растворимым кофе оказалась пуста, ко дну прилипло несколько жалких крупинок. Холодильник хозяин дома по-прежнему не включил, и из продуктов имелся открытый пакет фисташек. Зато кухонный шкаф с бутылками алкоголя своим разнообразием мог порадовать любого пьянчугу.