— Привет, — пробормотала гостья, спрятав за спину замызганную обувку. Она специально решила спрятать туфлю, чтобы никто не задался вопросом, куда делась вторая.
— Зайди, — приказал дед и скрылся в кабинете. Девушка отчаянно не желала выяснять отношения со старым гордецом посреди ночи, но и игнорировать его тоже не имела права. Безнадежно вздохнув, она вошла в обитель главы семьи.
Показалось, что Настасья попала в совершенно иное время. Обстановка в кабинете дышала историей и прошлым: большой стол с зеленым сукном, старая настольная лампа, какие рисуют в книгах о революционных временах, темный шкаф, полный книг, черно-белые фотографии давно ушедших из жизни людей. Девушка остановилась на пороге, не смея пройти дальше.
Дед сел в вытертое английское кресло, рядом с которым стоял торшер и столик со стопками книг. Одна была раскрыта, и на пожелтевшем развороте лежали очки. Некоторое время гордец молчал, изучая темноту за окном.
— Я вот что хотел сказать, Настасья, — наконец, начал дед. — Я тебя не учил пасовать при первых трудностях. Когда ты уже очнешься от своей комы по-настоящему.
— Что? — опешила девушка, прекрасно понимая, о чем говорил дед. Вероятно, он считал, что певица не жила сейчас, а существовала, все еще погруженная в сон.
— Если уйдешь со сцены — лишу наследства.
— Я думала, что ты вычеркнул меня из завещания, когда я сбежала в столицу, — ошарашенная наставлениями старика, иронично вымолвила Настасья.
— Ты не сбежала, — дед нацепил на нос очки и взял раскрытую книгу, — а уехала без спроса из родного дома — это разные вещи. Иди теперь.
Девушка закрыла дверь, оказавшись в непролазной темноте, особенно ослепительной после озаренного лампой кабинета. Кажется, только что глава семьи объявил о перемирии.
ГЛАВА 7. ЖЕНЩИНА ИЗ ПРОШЛОГО.
По квартире разносился переливчатый сигнал дверного замка. Ярослав зарылся головой в подушку, отказываясь выныривать из сладкого сна. Звонок не утихал — видимо, ранний гость решительно настроился разбудить хозяина. Алина недовольно пошевелилась и, поворачиваясь на другой бок, сонно проворчала:
— Павлов, открой уже эту чертову дверь!
С закрытыми глазами Ярослав сел на кровати. Натянуть спортивные штаны получилось не сразу. Каким-то волшебным образом обе ноги просовывались в одну штанину. Наконец, когда перипетии одевания остались позади, Ярослав пошаркал к входной двери. По дороге он ударился мизинцем о дверной косяк, зло выругался и мысленно пообещал четвертовать наглого визитера, посмевшего долбиться в его квартиру в воскресенье, аж, страшно сказать, в десять часов утра!
Подойдя к коммуникатору, мужчина включил экран. По ту сторону входной двери стояла Анастасия Соловей. Глядя прямо в камеру, девушка продемонстрировала держатель с большими стаканами из соседней кофейни и бумажный пакет с масляными пятнами, в какие складывали продавшиеся на углу вкуснейшие пончики, обсыпанные сахарной пудрой. Мысленно Ярослав решил сначала завладеть трофейным завтраком, а потом уже четвертовать соседку.
Он загромыхал замком.
— Привет, сосед-репортер. — Гостья выглядела юной, свежей, нетронутой, и пахла чем-то одурительно вкусным. Ярослав моментально проснулся. Пришлось напомнить самому себе, что девочка с голубыми глазами была младше его на пятнадцать лет.
Он скрестил руки на груди и изогнул брови, предлагая объяснить причину появления. Кажется, Настя без слов поняла суть соседской претензии и, пропустив оправдания, сразу заявила:
— Зато я принесла кофе и пончики! У меня был ужасный ужин с родственниками! Я только что вернулась и мечтаю хотя бы позавтракать в хорошей компании.
Ярослав молчал. Он не собирался приглашать девушку в квартиру. Не тогда, когда в его кровати спала рыжеволосая фурия, способная сгоряча устроить сцену и испортить ему долгожданный выходной.
— Но ты не один… — смутившись, догадалась Настя. — Извини, что разбудила вас.
Она, было, направилась к противоположной двери, но вдруг вернулась.
— Кофе и пончики забери. Мне все равно нельзя. — Девушка всучила пакет и стаканы Ярославу. Мужчина проследил за тем, как она пересекает лестничную клетку — бесхозный островок в их уездном княжестве.
— Настя! — позвал он хрипловатым ото сна голосом.
Девушка оглянулась и вопросительно изогнула брови.
— Это что-то важное? — спросил Павлов.
Она заколебалась. Вероятно, не хотела, чтобы ее услышали «лишние уши», вернее, нахрапистая журналистка, находившаяся в спальне нового друга. Наконец, Настя подошла, встала очень близко, словно слыхом не слыхивала о зоне комфорта. Нежданную гостью отделила от хозяина квартиры всего лишь узкая прослойка воздуха.