— Мне нужно узнать, что сейчас происходит с одним человеком, — пробормотала она, глядя в его грудь, как будто стеснялась поднять голову. — Сможешь подсказать, к кому обратиться? Дело деликатное.
Любое дело, связанное с Нежной Соловушкой автоматом переходило в разряд деликатного. Ярослав сумел выяснить, что по совершенно варварскому контракту Анастасия была обязана выплатить своему агентству большую неустойку в случае скандала на почве личной жизни. Наверное, поэтому в прессе ни разу не упоминалось не о любовниках, не о друзьях певицы. Но Павлов сильно сомневался, что у одинокой девочки, живущей напротив, имелись таковые. Парадокс Настасьиной жизни заключался в том, что из-за таланта, несмотря на обаятельность, общество превратило ее в изгоя.
— Какая-то информация у тебя есть об этом человеке?
— Да. — Она полезла в сумку и вытащила белый конверт. — Вот, возьми.
Ярослав забрал материалы.
— Когда что-то узнаю, сразу дам знать.
— Спасибо.
Он закрыл дверь, где-то в глубине души сожалея, что Анастасия не узнала об окончательно разобранном скарбе. Пирамиды коробок исчезли, квартира сияла чистотой. Картины висели на стенах, одежда — в шкафу. С мебели исчезла фабричная упаковка, а во включенном холодильнике появилась еда — сливочное масло, сыр и десяток сырых яиц.
— Кто это был? — с раздраженными интонациями вопросила из спальни Алина. — Я слышала женский голос.
— Уборщица, — с легкостью соврал мужчина. — Отдала водительские права — я их вчера на лестничной клетке уронил.
Больше любовница не задала ни одного вопроса. Скорее всего, Алина догадалась, что Ярослав бессовестно врет, но она никогда бы не решилась уличить его. Ведь появление лжи или взаимных претензий являлись признаками близкого расставания. Видимо, было безопаснее притвориться глухой простушкой.
Пройдя на кухню, Ярослав поставил гостинцы от соседки на стол и вскрыл конверт. Внутри лежал любительский, сделанный на «мыльницу» снимок. С фотографии на него смотрела темноволосая девушка с большими, очень темными глазами-вишнями. И в ее бездонном взгляде скрывалось что-то неуловимо знакомое, от чего внутри екало.
Ярослав перевернул фото. С изнанки стояла запись быстрым летящим подчерком: «Кира Краснова, возможная дата рождения: 11 января 1984 год».
В огромном павильоне, где проходила съемка, орала музыка, усиленная заполошным эхом. Было холодно — в заводском помещении, где находилась экспозиция для фото-сессий, беспрерывно работала мощная система вентиляции. Трубы проходили под высоким, отчего-то закопченным потолком, и лихо вытягивали несмелые ростки тепла, отданного слабеньким, натужно дующим калорифером.
Настю нарядили в кружевной легкий сарафан, на груди нарисовали красное пятно, изображавшее кровь от пулевого ранения, к волосам прикололи алый искусственный цветок. Лицо и губы девушке выбелили. Выглядела она жутковато — натуральная покойница. Хотя, по ее мнению, ухищрения были излишни — даже без грима Настасья посинела от холода, зуб на зуб не попадал, а руки покрылись некрасивой гусиной кожей. Помощник фотографа уверил, что несовершенства кожи подкорректируют в специальной программе. Лучше бы работники приложили больше усилий в поисках какого-нибудь обогревателя помощнее старого «ветерка».
Специально вызванный из Нью-Йорка фотограф был невысоким, жилистым мужчиной с выбритыми висками и вихром на макушке. Вокруг него бурлила энергия и нервное напряжение. Казалось, что заокеанский гость напился таблеток «Озверин» из советского мультика.
Считая, что местная звезда совершенно не понимает английский язык, он, не стесняясь в выражениях, объяснял помощникам, что не подписывался на съемки в холоде, почище того, что случается на Аляске. А Настасью с первой секунды стал называть пренебрежительным «цыпочка», отчего певица едва сдерживала смех, а Катерина скрипела зубами.
— Начинаем! — после долгой постановки света фотограф приказал девушке встать на белый бумажный фон, развернутый из висящего под потолком тубуса.
Настя сняла с плеч колючий плед и передала старшей сестре. Она встала в указанное место, перед специальной меткой, приклеенной к затоптанной бумаге. Народ сгрудился у большого экрана компьютера, куда сразу отправлялись снимки с камеры фотографа. Раздалось несколько щелчков, глухо пыхнули вспышки, и Настя от непривычки поморщилась.