Прямо ей в лицо был направлен сокращающийся, как живой, объектив включенной видеокамеры.
— Да, вы с ума сошли! — выдохнула она, машинально ладонью закрывая черный круг. — Выключите камеру!
Кто-то цыкнул на оператора, заставляя посторониться и снять с плеча камеру.
Подняв голову, она обнаружила, что лежит на диване в незнакомом помещении, размером чуть больше чулана. Рядом присел на низенькую табуретку врач скорой помощи и что-то торопливо строчил в блокноте с рецептами. С недовольной миной за испорченный материал тут же стояла журналистка с телеканала. Вероятно, отчаявшись сделать нормальный репортаж про фотосъемки певицы, она решила выехать на удачно подвернувшемся анафилактическом шоке.
Настя попыталась сесть, но ее тут же остановил доктор:
— Вам сделали укол, полежите немного.
— Где моя сестра? — хрипловато спросила девушка и, отчего-то ощущая страшную стыдливость, натянула до подбородка знакомый колючий плед.
— Я здесь! — Катерина со стаканом воды в руках влетела в чулан и с порога накинулась на репортеров: — Выключите камеру и выйдите отсюда!
Судя нехорошему взгляду журналистки, съемочная группа была разочарована, но ослушаться телевизионщики не посмели и вышли. Когда за телевизионщиками закрылась дверь, то Катя недовольно фыркнула:
— Нелюди!
— Они раздуют скандал, — пробормотала Настя, расстроено прикрывая лицо ледяными ладонями.
— Перебьются, — уверено заявила старшая сестра и спросила у врача: — Что скажете, доктор?
— Постельный режим и лекарства, пока не спадет отек. — Он вырвал из блокнота листок с назначением, а потом улыбнулся Настасье: — И вам нужно к хорошему аллергологу, Анастасия.
— Спасибо. — Из вежливости та улыбнулась.
Собрав медицинские инструменты, доктор оставил девушек вдвоем. Катя присела на диван рядом с сестрой.
— Как ты попала на склад красок?
— Заблудилась, а выйти уже не успела, — соврала Настя, надеясь, что сестра не станет уточнять, почему ее нашли в центре складского помещения, а не у двери.
От воспоминания о том, что случилось на складе, по спине побежал холодок. Девушка боялась даже допустить мысль, что закравшийся под кожу страх — не плод воображения, не галлюцинация из-за отравления химическим запахом, а правда. И если она не ошибалась и не сходила с ума, то получилось, что ночные кошмары вырвались в жизнь, стали реальностью. Разве может такое происходить наяву?
— Американец в ярости от нашего «профессионализма». — Передразнивая заокеанского гостя, Катерина изобразила пальцами кавычки. — Заявил, что больше не приедет, ни за какие деньги. Артемий нас прибьет.
— Вряд ли он захочет свернуть шею курице, несущей золотые яйца, — справедливо заметила певица. Снова сестра сосредоточилась на переживаниях о том, как случившиеся повлияет на реноме Нежной Соловушки.
Катерина с расстроенной гримасой сделала глоток воды, но тут же поперхнулась:
— Это же тебе! Врач сказал, что ты должна больше пить.
Настя протянула руку, чтобы забрать стакан, и не поверила собственным глазам. Половинки лазурита оказались будто бы источенными изнутри. Сердце кольнуло от дурного предчувствия. Девушка резко села.
— Что случилось? — удивилась сестра, едва успев убрать стакан, чтобы не расплескать воду.
Певица потрогала одну из половинок, и под пальцами она рассыпалась песком. Следом раскрошился и второй камень. Ошеломленная певица не верила собственным глазам. Сердце нехорошо сжималось. Девушке не хотелось думать, что амулет превратился в прах, в последний раз сохранив жизнь неосторожной хозяйки. И если так, то… чем это грозит Настасье?
Во всей квартире горел свет, и громко работал телевизор. Окна были наглухо зашторены — Настя боялась случайно глянуть в темное окно, отражавшее комнату, обнаружить за плечом какое-нибудь потустороннее создание.
Даже дома девушка ощущала резкий запах краски. Краской же пахла вода, и рис, накануне оставленный в холодильнике Катериной. От навязчивого душка-преследователя Настасья чувствовала себя по-настоящему больной и разбитой. Чтобы избавиться от вони, будто заполонившей квартиру и въевшейся в стены, певица открыла настежь окна, проветривая и выстуживая комнаты.
Она устроилась на диване, поплотнее закуталась в толстый плед и, пока воздух насыщался влажным холодом, с огромным удовольствием смотрела фильм «Девчата». К собственному удивлению, Настасья вспоминала большую часть диалогов. Видимо, до комы черно-белое, трогательное в своей наивности кино находилось в списке ее самых любимых кинолент.