— Это же надо додуматься — взять у тебя автограф! — цедила женщина сквозь зубы.
— Зато она быстро печатает, — с юмором заметила Настасья, следуя за сестрой.
— Лучше бы она с такой скоростью приносила кофе!
— Ой, Анастасия, постойте! — раздался оклик секретарши.
Повернувшись, та вопросительно изогнула брови:
— Что-то не так?
— Я хотела вашу сценическую подпись, а не обычную! — пояснила блондинка с обиженной интонацией в голосе.
— Сценическую? — сморщилась Настя, не понимая, о чем толкует девица.
В этот момент раскрылась дверь в кабинет, и появился продюсер. Выглядел он заполошенным.
— Приехали? — пробормотал он и, выгнув в коридор, крикнул на весь офис: — Милочка, сделайте нам три кофе без молока и, пожалуйста, отвечайте на телефон, когда я звоню!
Сестры вошли внутрь, и у Настасьи едва не отпала челюсть. Казалась, что кабинет принадлежал сбрендившему на почве Нежной Соловушки фанату. Отовсюду гостей встречал задумчивый взгляд певицы. Ее портреты висели на стене. Из угла смотрела картонная фигура Насти в образе ангела, вероятно, заказанная для какой-нибудь рекламной акции. На этажерке стояли музыкальные награды, и спрятанные под стекло платиновые и золотые диски с именем Анастасии. Однако, создавая подобный интерьер, продюсер демонстрировал исключительно свои, а не Настины, успехи.
— Присаживайтесь. — Внимательный хозяин указал девушкам на зону для гостей — черные кожаные диваны. — Не узнаешь мой кабинет, Настасья?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Твоя «милочка» выпрыгнула в приемную из анекдотов про блондинок! — проворчала Катерина, присев на диван. — Она взяла у Насти автограф!
— Автограф? — недоверчиво переспросил Артемий.
— Для бабушки, — подтвердила та, устраиваясь рядом с сестрой. — О чем вы хотели поговорить? Не томите, а то у Катерины скоро начнется нервный тик.
Она нарочито не смотрела в сторону сестры, состроившей оскорбленный вид. Еще в машине между девушками случился спор, ведь, в отличие от личной помощницы, певица сохраняла исполинское спокойствие.
— Нам надо поговорить о твоих планах на будущее, — продюсер выбрал интонации, которые обычно использовали отцы, когда вразумляли загулявших выпускниц готовиться к экзаменам.
— В моих планах полугодовой отпуск, — безапелляционно заявила певица.
— Настя, мы это еще не обсуждали! — испугалась Катя, бросив на Артемия испуганный взгляд.
— Именно этим мы сейчас и занимаемся, — спокойно заметила Настя.
Однако продюсер не успел и рта раскрыть, как в кабинет, пятясь спиной, вошла секретарша с подносом в руках. Определенно, девица начинала всех раздражать.
— Кофе, как вы и просили, — объявила она. Насте пришло в голову, что, наверное, блондинка неплохо бы смотрелась на сцене какого-нибудь третьесортного театра, выдавая в спектаклях коронную фразу: «Кушать подано, господа!» Может, она действительно попала в приемную продюсера прямо с провинциальных подмостков?
При появлении лишних ушей разговор прекратился, даже не начавшись. Блондинка расставила чашки и уже собралась выйти, как вдруг опомнилась:
— Артемий Львович, вам же из студии звонили! Сказали, что диск Анастасии уже готов.
У продюсера вдруг сделалось странное лицо, и нервно задергался мускул.
— Спасибо, — произнес он, и от голоса веяло буквально арктическим холодом. Секретарша удалилась, и Катя, вероятно, едва дождавшаяся ухода недалекой работницы, спросила:
— О каком диске идет речь?
— Перед комой мы с Настей обсуждали, что было бы неплохо выпустить сингл, так сказать, разогреть публику перед новым альбомом. — Объяснение Артемия звучало вполне логично.
— И когда ты собирался нам напомнить об этом диске? — вкрадчиво уточнила личная помощница певицы. — Или ты не собирался?
— Настасья должна была сказать. — Самым бессовестным образом он попытался переложить ответственность на плечи человека, потерявшего память.
— Ты издеваешься надо мной? — окончательно разъярилась Катерина. — Если ты не помнишь условия контракта…
Настасья не желала участвовать в споре, все равно не помнила подробностей. Она мысленно уменьшила звук, отчего голоса скандалистов отошли на второй план, и принялась исподтишка разглядывать обстановку кабинета. В окружении собственных изображений певица чувствовала приближение клаустрофобии. Она начала бояться своих фотографий и отражений в зеркале. Настя не знала, кого именно увидит в следующий момент, и не улыбнется ли неожиданно оживший снимок жутковатой улыбкой, как показывали в страшных фильмах.