После бессонной ночи певица чувствовала себя разбитой и подавленной. Она с содроганием вспоминала угрозы вандала. Несмотря на то, что надписи смысли, при взгляде на окно снова и снова ей мерещились нарисованные красным маркером неряшливые печатные буквы.
Разобраться с уборщиками и грузчиками помогла Катерина. Она же оказалась главным источником раздражения для измотанной хозяйки дома. Сестра бранилась, не переставая.
— Такой сложный день, а у нас тут форменный сумасшедший дом! — жаловалась она маме в трубку мобильного телефона.
Сегодня в центре города известным глянцевым журналом затевалась большая вечеринка, а Настасья выполняла на ней роль девушки с обложки. Катерина сильно переживала, выдержит ли сестра публичное появление, сможет ли перенести пристальное внимание малознакомых людей? А тут еще и взлом с погромом случились!
— Нет, ничего не своровали, — сдержанным тоном пояснила Катя и тут же добавила: — Нет, мы не вызывали полицию, чтобы не устраивать шумиху в прессе. Своими силами справимся…
Она закончила телефонный разговор и тут же накинулась на младшую сестру, разглядывающую с высоты тринадцатого этажа людную набережную и спокойную темную воду в канале.
— Почему ты не позвонила мне, как только обнаружила погром?
Не потрудившись оглянуться, девушка пожала плечами:
— Не хотела пугать посреди ночи.
Певица бы никогда не призналась, что задыхалась от чрезмерной сестриной заботы.
— Где ты ночевала? Здесь, в разгромленной квартире?
Настя ждала подобных расспросов и не хотела отвечать — не желала, чтобы кто-то, даже Катерина, лезли в ее личную жизнь.
— Будешь чай? — не глядя женщину, спросила певица и направилась в кухню. — Только сомневаюсь, что у меня остались целые чашки.
— Ты уходишь от ответа! — рассердилась Катя. Почему она всегда брала на себя роль прокурора?
— Я ночевала у Ярослава.
С нарочито спокойным видом Настя вытащила из шкафа чашки, насыпала остатки заварки из почти пустой банки. Заварочный чайник, маленькое произведение фарфорового искусства, как и большая часть посуды, после набега вандала превратился в разнокалиберные черепки.
— У Ярослава? — озадачилась Катя и тут ее посетила догадка: — У соседа, который тебя домой привозил? Ты ночевала с мужчиной?!
— «Мужчина» прозвучало как ругательство, — наливая в чашки кипяток, заметила Настя.
— Ты что, совсем не думаешь о своей репутации? — возмутилась Катерина несвоевременной шуткой сестрицы.
— Моей репутации явно не хватает пары хороших скандалов. Но не думаю, что тебя должно волновать с кем или у кого я ночевала. — Настя одарила собеседницу предупреждающим взглядом. — Личная жизнь называется «личной» именно потому, что в нее никого не пускают.
— Не верю, что ты снова говоришь мне такие чудовищные вещи! — в сердцах высказалась та, но моментально прикусила язык, явно сболтнув лишнего. Однако Настасья оказалось достаточно даже случайно брошенного слова.
— Получается, у меня все-таки был мужчина? Что ты еще скрываешь?
Она только и ждала, когда крупинки лжи высеются сквозь сито случайных разговоров, и на поверхности останется только истина. Девушка намеревалась вцепиться в зерна правды и не выпускать.
— Я не… — сестра замялась и покраснела. Стараясь избегать прямого цапкого взгляда певицы.
— Я знаю, что тот человек разгромил мою квартиру, и поэтому мне пришлось переехать.
— Такого не было…
— Катя, я вспоминаю его, этого мужчину! — рявкнула Настя. — Я же не могу вспоминать людей, которых никогда не знала, или события, которые никогда не происходили! Кто он? Как его зовут? Это важно! Он может быть виновен в страшных вещах!
— Я не знаю…
— Не ври мне!
— Черт возьми, я действительно не знаю его!
Никогда Настасья не видела, чтобы старшая сестра потеряла самообладание настолько, что начала сыпать ругательствами. Девушки единодушно примолкли. Катерина сдалась первой.
— Я никогда его не видела, — изображая спокойствие, произнесла она. — Я узнала о нем в тот день, когда была разгромлена твоя квартира. Ты была не в себе и сказала, что вы расстались.
Настасья внимательно следила за собеседницей. Рассказывая о мужчине-загадке из прошлого младшенькой, она старательно избегала смотреть той в глаза и явно нервничала. Певица и не догадывалась, какой неумелой лгуньей была сестра.
— И знаешь, Настя, — добавила она, подумав и, вероятно, хорошенько взвесив слова: — если ты его забыла и не можешь вспомнить, то, вероятно, этот человек не достоин, чтобы ты вспоминала о нем?