Не скрывая удивления, Палов открыл, но тут же был сметен с дороги разъяренной ведьмой. Без приветствий она ворвалась в квартиру и, яростно стуча высокими каблуками, бросилась проверять комнаты. Мучаясь от острой головной боли, хозяин дома поплелся за визитершей.
— Где она? — проверив пустую спальню, рявкнула Катерина. — Где моя сестра? У нее выключен телефон!
От пронзительного голоса визитерши у Ярослава нехорошо стрельнуло в висках. Она развернулась столь неожиданно, что мужчина по инерции отступил. Поморщившись, хозяин помахал перед носом разозленной женщины Настиной запиской.
— Очевидно, что не здесь.— Что это? — Она вырвала листочек из рук противника и быстро пробежала глазами. — Значит уехала…
— А что собственно случилось?
— У нее огромные проблемы! У нас огромные проблемы! — прошипела Катя и вытащила из сумки кое-как свернутую газету. — Вот что бывает, когда пускаешь в свою постель не того мужика!
Она со злостью припечатала таблоид к груди Ярослава, и тот едва-едва успел подхватить измятый ком — вряд ли он смог бы поднять газету с пола без приступа тошноты. Открыв разворот, Павлов прочел крупный заголовок статьи с несколькими фотографиями.
— Твою ж мать! — моментально трезвея, выругался он.
В комнате висела оглушительная тишина. При виде пустой нити без камня у колдуна вытянулось лицо.
— И когда это произошло? — тихо спросил он.
— Недавно, — призналась Настя.
Она замялась в нерешительности, а потом, как на духу, поведала о пережитых злоключениях и потусторонней гостье. Правда, долго скрываемая от окружающих, рвалась наружу. Певица захлебывалась словами, торопилась. Она делила свой кошмар на двоих с мужчиной с понимающими черными глазами и боялась, что ее попросят остановиться. Настя так мечтала уполовинить тяжесть, приминавшую на душу. Когда мысли закончились, и рассказ оборвался, то девушке показалось, будто она говорила на одном дыхании, так сильно горели легкие.
— Я уверена, что причина, почему она меня преследует, спрятана в прошлом. Медленно я начинаю вспоминать, но не все. Всего вспомнить не могу.
После долгих размышлений Андрей, наконец, резюмировал:
— Похоже, амулет спас тебя от многих опасностей, и потому рассыпался. Скорее всего, ты могла погибнуть в инциденте с машиной. Камень треснул, защита исчезла, и у Киры появилась возможность приходить к тебе.
— Ты можешь сделать новый амулет?
Колдун с сожалением покачал головой.
— Жизнь меняется каждую минуту, Настя. Возможно, за то, что казалось важным еще неделю назад, ты бы отдала полцарства, а сегодня уже не заплатила бы и ломаного гроша. Внимание живых людей рассеянно на мелочи, они не видят или же просто не принимают настоящих причин, из-за чего стоит жить. Понимаешь, о чем я? Новый амулет не будет якорем, а всего лишь бестолковой побрякушкой. В отличие от живых, мертвые точно знают, почему бы хотели вернуться. Им ни к чему заниматься самообманом.
— И что теперь? Я должна сложить руки и ждать, когда она меня выкинет из собственного тела? — в отчаянье воскликнула Настя. — Я, конечно, не мастер во всех этих экзорцизских штуках, но мне кажется, что однажды я просто-напросто не смогу проснуться!
— У Киры есть только два варианта, как завладеть твоим телом окончательно. Ты должна или дать добровольное согласие, или же она должна убить тебя. Она не пойдет на такой риск, как убийство.
— А если пойдет?
— Я могу попытаться поговорить с ней, — предложил Андрей.
— Поговорить? — Певица вопросительно изогнула брови.
Но мужчина уже отвернулся к окну, словно потеряв интерес к разговору. Его лицо выглядело сосредоточенным, взгляд рассеялся, обратился в пустоту. Время шло, но колдун не двигался, не мигал, точно превратился в статую. Настя оцепенела, боясь пошевелиться. Она внимательно следила за изменениями в мужчине. Казалось, что его грудь перестала подниматься — он как будто не дышал. Зрачки расширились, заполнив радужку. Девушка бросила быстрый взгляд на руку, лежавшую на крышке стола, да так и не сумела отвести глаз. Ногти стремительно синели, а на пальцах проявились узлы, словно бы рука принадлежала страдающему артритом старику. Боясь дышать, обмирающая от страха девушка осторожно дотронулась до мужского запястья. Кожа колдуна была мертвенно холодной, как у трупа.
— Ее нет, — поворачиваясь к Насте, вдруг произнес мужчина. Девушка резко одернула руку.