— Тебя мама учила готовить? — поинтересовалась она.
— Отец. — Ярослав усмехнулся, увидев, как гостья удивленно округлила глаза. — Он считал, что настоящий мужчина должен уметь прокормить себя и без женских кудахтаний.
— Мило, — побормотала Настасья, а потом не удержалась от неправильного вопроса, хотя прекрасно понимала, что неуклюжим медведем лезет на запретную территорию: — Почему ты не приезжал сюда после их смерти?
— Почему? — Ярослав вздохнул и пожал плечами: — Хотя и я финансовый директор модного холдинга, но в глубине души остаюсь немодным и даже сентиментальным человеком.
— Ты сентиментален? — У девушки вырвался издевательский смешок. Ей думалось, что жестяная банка была чувствительнее закоренелого бабника.
— Родители никогда не одобряли ни моего образа жизни, ни моих романов. Для них семейные ценности стояли выше материального, а я не был хорошим сыном, — вдруг признался Павлов. — Как-то мы поссорились, слово за слово, отец заявил, чтобы я возвращался в его дом только с той женщиной, которая сможет вылечить мою голову. Подозреваю, он очень хотел понянчить внуков. Через пару дней после скандала родители погибли. Мы так и не успели помириться. Уже пять лет прошло…
— А потом появилась я, и тебе пришлось нарушить зарок? — ошарашенная Настя не посмела иронизировать о том, что Ярослав действительно вел себя, как сентиментальный старик.
— Нет, Настя. — Мужчина бросил на нее насмешливый взгляд. — А потом появилась ты, и я влюбился, как школьник.
С разноцветной коробкой в руках Катерина вошла в квартиру младшей сестры. После погрома, устроенного руками хозяйки, жилище выглядело необжитым и пустым. В комнатах гуляло эхо, и гулкая тишина усиливала любой шаг. Удивительно, но, даже потеряв память, Настя повторяла прошлые ошибки — точно бы ее подсознание запрограммировали на саморазрушение.
Катя бросила на столешницу бара ключи от машины и поставила коробку, где взрослая девушка, словно подросток, бережно хранила сокровища: фотографии первой и единственной любви, его подарки, какие-то бессмысленные безделушки, красивые вещицы, напоминавшие об их встречах. Этот девичий тайник женщина втихомолку унесла из квартиры в тот день, когда сестра впервые после комы заговорила о своем бывшем возлюбленном. Настя начинала вспоминать прошлое.
Она долго жила точно бы в вакууме, погруженная в музыку, и поздно проснулась для чувств. До появления недалекого красивого мальчика младшая сестра, вероятно, не догадывалась или не задумывалась, что существует другой, чувственный, мир, полный необычайных открытий. Она влюбилась одним махом, с первого взгляда, не задумываясь, кинулась в чувство. Настя срывалась, словно подросток, отказывающий делать уроки в угоду дворовым приятелям — убегала среди ночи, атаковала звонками, рыдала в подушку, пила успокоительные. Ей хотелось приковать к себе самовлюбленного мотылька.
Катерина должна была вмешаться — детей нужно наказывать, чтобы образумить. Женщина не могла рисковать всем, что так тщательно и скрупулезно выстраивала долгие годы, ради какого-то случайно прибившегося в их гавань быстроходного катерка.
Она просто не учла, что поздняя любовь эгоистична и гибельна. Такое чувство изъедает изнутри, оставляя после себя выжженную пустошь. Настя не могла жить с холодным сердцем, не могла петь, есть, дышать. Жаль, что Катя не поняла этого сразу. Возможно, если бы девочка обжигалась и раньше, то ее первый страстный роман не закончился трагедией?
Катерина отчаянно страшилась момента, когда ее певица напишет в свою тетрадь «воспоминаний» мужское имя Даниил. Женщина боялась, что, как и в тот ужасный вечер, Настя разгромит квартиру и укажет старшей наставнице на дверь.
Квартира разгромлена, прошлые грехи исповеданы. Теперь бояться стало нечего. Вместе с болезнью к ее маленькой сестре пришло умение прощать.
— Настя, я пришла! — крикнула гостья, но ответом ей послужила тишина. Настасьи не было дома.
Она набрала номер подопечной, но тот оказался вне зоны доступа.
— Опять? — простонала Катя. Ее обуяло подозрение, что расстроенная последними событиями певица не стала решать проблемы с продюсерским центром, а кинулась в бега.
Подумав, женщина набрала номер соседа-журналиста, но и тот оказался отключенным.
— Превосходно! — буркнула она. — И ты туда же!
Похоже, голубки совершили коллективный побег. Катерина хотела верить, что, несмотря на дурную репутацию, Ярослав Палов — ответственный человек. В конце концов, финансовый директор крупного журнала не может вести себя точно взбесившийся подросток, ослепленный бушующими гормонами! Похоже, она была о нем лучше мнения, чем стоило!