— Кстати, изучи, — вдруг спохватилась старшая сестра и сняла с холодильника записку, пришпиленную на магнит.
— Что это? — Настя с любопытством просмотрела коротенький список совершенно несовместимых продуктов, вероятно, связанных с ее проблемой пищевой аллергии. — Это, что мне нельзя есть?
— Нет, — собеседница покачала головой, — это то, что тебе можно есть.
— Ты шутишь?
Певица еще раз пробежала глазами небогатое меню. Интересно, как она не протянула ноги от такого «разнообразия»?
— Хек и вареный пропаренный рис, — продекламировала девушка, чувствуя совершенно иррациональную обиду на собственный организм. — Это, вообще, съедобно?
— Ну, рыбу ты любишь больше брюссельской капусты. Она стоит под вторым номером, — хмыкнула Катерина и с большим аппетитом захрустела темно-зеленым «фонтанчиком» пареного брокколи.
— Ты так с детства питалась, — подсказала мама, словно бы стараясь сгладить любые разочарования, подстерегающие потерявшую память дочь.
— Почему тогда мне хочется сосисок? — пробормотала Настя, словно капризный ребенок и, решительно меняя тему, спросила у соседок по столу: — Кто раньше жил в этой квартире?
— Никто, — покачала головой Катерина. — Дом новый. Почему ты спрашиваешь?
Полчаса назад воскресшая певица видела в зеркале женщину-видение. Лик брюнетки из отражения казался смутным знакомым, и это пугало, учитывая, что после комы Настю окружил мир, состоящий из совершенно незнакомых вещей.
— Просто… — небрежно отмахнулась певица и выпалила: — Я хочу поменять зеркало в ванной.
Прозвучало резче, чем она планировала, скорее приказом, нежели просьбой.
— Хорошо, — без споров согласилась Катерина. Она выразительно переглянулась с матерью, отчего стало ясно, что родственницы обсуждали странное поведение Соловей младшей. Похоже, обе считали ее «с небольшим приветом».
От последующих неловких разговоров женщин спасло появление лысого гиганта с охапкой гвоздик в руках. По журнальным статьям Настасья в богатыре узнала собственного продюсера, кого, если верить давнему интервью, считала наставником. Именно Артемий превратил талантливую девочку-провинциалку, сбежавшую из дома в большой город, в народную любимицу Нежную Соловушку.
— Я вас помню, — заявила она после приветствий и тут же добавила: — Читала о вас в журнале.Неловко переминаясь на пороге, он улыбался, но от Настасьи не укрылось, что в жестах великана скрывалась нервозность.
Мама засуетилась, принимая дорогого гостя. Ужин перенесли в гостиную, где тарелки можно было поставить на низкий стеклянный столик. Правда, от неаппетитной еды богатырь деликатно отказался.
— Так что, Настасья, — спросил он, с удобством усевшись на диване. — Когда к работе вернешься?
— Артемий, я думаю, ты бежишь впереди паровоза, — незамедлительно встряла Катя, давая понять, что все серьезные вопросы она решила сама, прикрываясь работой личной помощницы. — Насте нужен отдых. Ей придется выучить заново весь репертуар, а она две недели назад своего имени не помнила.
— Ну, ведь вспомнила, значит, голова работает! — грубовато пошутил продюсер. Настасье стало смешно, потому что он дважды ошибся: имя ей подсказали, а голова по-прежнему напоминала чугунный котелок с кашей вместо мыслей.
Однако сидеть дома, отчаянно боясь зеркал и борясь с приступами клаустрофобии, или сходить с ума от попыток выудить из сознания хотя бы крошечный клок прошлого, было подобно смерти. Певица не желала, чтобы старшая сестра смотрела на нее жалостливым взглядом.
— Вообще-то, я хочу вернуться к работе, — твердо заявила она. — Думаю, что мне будет проще вспомнить, если я окажусь в привычном окружении.
— Но, детка, доктор прописал тебе покой, — осторожно тихим голосом высказала свое мнение мама.
— Это плохая идея, — глядя глаза в глаза бунтарке, строго осекла Катерина. — Нагрузка большая, а ты даже не помнишь своей биографии.
— Вот и напиши мне столбиком основные даты. — Настя понимала, что грубит, но не могла сдержать раздражения. — Судя по всему, у тебя отлично выходит составлять списки.
Некоторое время сестры буравили друг другом рассерженными взглядами. Певица вопросительно изогнула брови, давая понять, что главной считает себя.
— Я посмотрю, что мы можем сделать с рабочим расписанием. — Помощница с неудовольствием сдала позиции и обратилась к Артемию, не скрывавшему восторга от перепалки сестер: — Нам надо подумать, когда удобнее провести пресс-конференцию.
Через некоторое время продюсер начал прощаться с женщинами.