1-1 Детство
Послышался смачный звук удара, не предвещающий ничего хорошего. Эмили жалко вскрикнула, но никто не спешил на её тихий зов. За дверью продолжались бешеные возгласы.
— Слушайся мужа, чёрт тебя возьми! — гневно ругались угрожающим басом по ту сторону двери. Эмили не сомневалась, что отец таскает её мать за волосы и делает всё возможное для того, чтобы женщина испытала жгучую боль. Девочка также слышала отчаянные мольбы матери, проговариваемые фактически на последнем издыхании. Но подсознательно младшая Блэквуд знала: она ничего не может сделать.
В прошлый раз, когда она попробовала остановить ссору, мужчина занёс кулак уже над ней. После этого Эмили ничего не помнила. Да ей и не хотелось узнавать, что последовало дальше. Она только очень часто терпела невыносимую боль в коленях.
И в обливающемся кровью сердце.
Приобняв себя руками и качаясь из стороны в сторону, как глупая кукла-неваляшка, Эмили ссутулилась. Теперь она походила на вялого незадачливого горбуна из сказок. Взгляд девочки обратился на стену. Несколько минут, стараясь не вслушиваться в непрекращающийся поток ругательств, она внимательно присматривалась к различным витиеватым узорам, что стали невероятным дополнением к богатому особняку. Но вскоре в ужасе отпрянула.
Там была чья-то кровь.
Эмили знала, как выглядит кровь, и готова была поклясться на Библии перед всеми людьми в Джонтауне, что это именно она.
Девочка затряслась, словно с недавних пор её подхватила тяжёлая лихорадка. Чувствуя, как в животе медленно, но верно нарастает недомогание, она выдохнула, будто бы лишний воздух мог унести с собой накатившую на организм муку. Однако в ту же секунду её буквально начало выворачивать наизнанку.
Девочка мгновенно схватилась за живот и тяжело задышала. Недалеко, в продолжительном безумии, всё ещё слышались раскаты громкого голоса отца. Мама уже не разговаривала. Возможно, он ударил её настолько сильно, что теперь она лежит на полу, истекая кровью.
Тихо умирает, не видя просвета перед собой.
От дурных мыслей Эмили мгновенно поплохело. Она попробовала встать и уйти подальше, но ноги как будто намертво приклеились к полу, набитые мягкой ватой и перьями. Девочка заикала, беспомощно глядя на потолок. Она заметила, как верхнее убранство расплывается перед глазами…
— Ради Бога, маленькая госпожа, что Вы тут делаете? — рядом с ней оказалась женщина среднего возраста. Она нежно взяла руку малышки в свою и успокаивающе заговорила: — Пойдёмте отсюда, милая госпожа. Ваша мать распорядилась о том, чтобы купить Вам прелестных куколок. Я уверена, Вы будете радоваться им так же, как и они Вам.
Долорес улыбнулась, смотря на растерянное выражение лица розовоглазой девочки. Эмили хорошо расслышала слова про новые игрушки, но её рука непроизвольно дрогнула. Она, держась за больное место, продолжала испытующе смотреть на комнату, из которой уже не доносилось никаких звуков.
— Всё в порядке, маленькая госпожа. Вы находитесь в хороших руках, — продолжала растягивать улыбку Долорес. — Ну что, пойдёмте?
Эмили ничего не оставалось, кроме как оставить всё на круги своя и поручить плести красные нити жестоко забавляющейся судьбе, покоряясь её избирательности.
1-2
С утра девочке приснился кошмар.
Не то, чтобы это являлось чем-то из ряда вон выходящим. Эмили всегда видела только кошмары. Убийства, кровь, интриги, расследования, бесконечный поиск выхода из лабиринта страха, появление жутких чудовищ и неминуемая смерть преследовали её во снах на каждом шагу. Но сегодня был важный день, поэтому ребёнку показалось, что очередной кошмар не знаменует ничего хорошего.
Эмили вышла к детворе. Впервые в жизни она посетила особняк потомственных дворянинов, совсем недавно переехавших на континент Варвары. Под предлогом вечеринки несколько влиятельных семей Джонтауна были приглашены на важное мероприятие, как и сами Блэквуды. В прилегающем к особняку раскидистом саду несколько детей играли в нечто, напоминающее собой театральное представление. Эмили хотела бы тоже поучаствовать, хотя подсознательно понимала, что ей не достигнуть любого уровня актёрского мастерства.
Она бесшумно подошла к группе детей, однако все, завидев её персону, тут же разом притихли.
— Привет, — скромно поздоровались девочка, попутно осознавая, что неловкое молчание слишком уж затянулось. Да и лица детей были исполнены явной недоброжелательностью. Эмили, в принципе, мысленно различала пронизывающие взгляды с характерными чертами затаённой злобы и отвращения.