Эмили изо всех сил постаралась уловить каждое из проговариваемых слов и достоверно переварить полученную информацию, но ответа на задаваемые вопросы так и не нашла. Наоборот, ей показалось, что она ещё больше сходит с ума от нарастающих внутренних противоречий, которые, словно маленькие злобные зверьки, разгрызают её черепную коробку и подкладывают внутрь перемешанную кашицу гнусных запрещённых мыслей.
Родители дали ей всё то, что является жизненно необходимым, и они имеют право получить компенсацию в двойном размере. Словно Эми ответственна за то, что появилась на свет. То есть по какой-то неясной никому причине она стала для них чрезвычайно нервным потрясением, просто потому что вылезла из чрева матери, а не погибла в утробе, став очередным маленьким ангелом на небе?
То есть Блэквуд должна была умереть с самого начала, но почему-то она всё ещё жива, дышит и передвигается по земле. И вместе с тем данная привилегия является строго наказуемым деянием — так каков же в таком случае резон существования? Это остаётся неразгаданной тайной.
То, что она терпит и погружается в самое пекло, является совершенно нормальной человеческой процедурой. Родители должны буквально убивать своих детей для того, чтобы те выжили. А девочки, которых никогда не били, которым не ломали пальцы, не сталкивали с лестницы, не пытались втоптать в грязь лицом, не таскали за волосы, — так вот, такие девочки являются настоящим воплощением безалаберности, потому что они никогда не смогут познать истинное блаженство, не пребывая в достаточных мучениях.
Выходит, единственное, что необходимо для сосуществования рядом с другими людьми, это, не двигаясь, сидеть и молчать в тряпочку, а затем терпеливо ожидать собственной кончины?
Значит, в итоге получается, всё это время она вела себя правильно, так? Ведь Эми и сейчас проживает жизнь подобным образом. Общается с другими за счёт небольших подачек, не получая, в свою очередь, ни капли удовлетворения.
Пожизненное кредо инфантильной глупой девчонки — не давила, но ощущала давление со стороны.
Никакого ответного результата не последовало. Девочка так и не осознала ничего возвышенного и достаточно нормального для своего восприятия. Ведь если бы она действительно преисполнилась божественной благодатью, то наверняка обрела бы покой. Но нет — она ещё больше недовольна. Что это — человеческая ненасытность или же ошибка мироздания?
Или же самой высшей благодатью является это короткое избавление от назойливых, как мухи, родственников, стремящихся каждый день вывернуть твою душу наизнанку и снести тебе оставшиеся мозги?
Но если это высшая благодать, которой она дождётся, стоит ли существовать дальше?
Эмили паниковала. Девочка по-настоящему испугалась за свои греховные думы. Она снова перестала спать ночами и ни на что не обращала внимания. Её оценки резко ухудшились, в то время как воспитательницы продолжали творить своё чёрное дело и засовывать её в чулан. Будто бы это что-то поменяет. Словно это единственное лекарство от всех проблем и недугов.
Подобная перспектива девочку ни капли не радовала, ведь теперь она не могла мечтать. Чёрные, как окутывающая в чулане тьма, мысли, казалось, призывали самых извращённых и жестоких демонов; а они, в свою очередь, словно пытаясь измучить Эми окончательно, грезились с разных сторон угрожающими тенями и отчего-то явственно чудились в образе насмехающегося отца.
Печально, но Блэквуд не могла открыться кому бы то ни было. Навряд ли люди поняли бы её правильно. И, как назло, рядом не находилось ни одной лошади или собаки. Ездить на лошадях запрещалось, так как подобное занятие неугодно; собак же травили, ибо те разносят хворь и заразу.
Эмили даже не могла побеседовать о данной проблематике с нянюшкой. Во-первых, что может сказать уже значительно постаревшая за время учёбы Эмили женщина, кроме: «О, Боже! Какой ужас!»? А во-вторых, её даже не стояло рядом.
Только через редкие письма девочка представляла её отдалённый, но тёплый для сердца, образ.
Это становилось невероятным событием, когда приходил почтальон и подавал запылённый дорогой конверт прямо в руки. Блондинка могла часами рассматривать бумагу и принюхиваться к неустойчивому запаху родного дома, и только потом, спустя время, начать читать то, как уютно нянюшка расписывает повседневную жизнь и быт. Передаёт последние новости, а затем желает приятно провести оставшиеся годы.