Гораздо позже она сидела в классе, стараясь унять дрожь, и писала важное, по меркам воспитателей, сочинение. Тема сочинения, к слову, оставалась для неё малодоступной. Необходимо было выразить благодарность за то, что она имеет, и то, в чём Господь ей помогает.
Давно заученные фразы и предложения сразу же пришли на ум. Спасибо за жизнь, дыхание, деньги, силы…
Всё это нелепо и однообразно. Как можно сказать спасибо за жизнь, допустим, в чулане? Да, и в общежитии имеется комната, но стоит признать, Блэквуд практически там не бывает. Чулан, по сути, её второй дом и крепость. Сначала там, конечно, было хорошо и вольготно, но неужели дом именно такого плана она себе хотела? Или, скажем, жизнь в поместье Блэквудов, в которое она не хочет даже возвращаться? Это можно назвать домом? И стоит ли говорить за него спасибо? Что такое вообще дом? И есть ли он у неё?..
Дыхание? Ну, может, не стоит дышать, если ты подсознательно знаешь, что твоя жизнь всегда будет пропитана мучениями и угрызениями совести? Что когда придёшь домой, снова начнётся потасовка, которая через минуту-две перерастёт в кровавое мессиво?
Деньги? Так, может, не нужны они, эти проклятые монеты? Из-за них родители всё время вгрызаются кому-нибудь в глотки. Особенно, отец, который никогда не останавливается на достигнутом.
Силы? Они разве остались у Эмили?..
— Эмили Блэквуд, — жёстко процедила сквозь зубы учительница, — почему Вы ничего не написали? У Вас нет ног? Или, может быть, рук? Возможно, родителей? — язвила сквозь зубы женщина. — Вы подавали большие надежды в начале года, а теперь что случилось? Ваше поведение взяло верх над самообладанием, и Вы решили, что теперь, когда родители отдают за Вас бешеные деньги, можно наплевательски отнестись к заданию? Так я Вас огорчу, юная леди, — в таком случае Вашу персону ничему не научить!
— Я исправлюсь, миссис Бьёрн.
— Я слышу это сто тридцать первый раз, если не сто тридцать четвёртый, — заговорила снова женщина. Эми уловила смех на задних партах. Она не сомневались, что смеялись из-за неё. — Я требую, чтобы Вы написали хоть что-нибудь на этом листке, иначе, даю слово, Вы никогда не выпуститесь из этой школы!
Её можно понять. Постоянно терпеть невыносимые поступки от ученицы, выглядящей, по мнению многих, скромно и почтительно, но творящей, — тоже по мнению многих, — странные каверзы, представлялось затруднительным для миссис Бьёрн. Она ведь возлагала большие надежды на Блэквуд, а в результате получила Эми-притворщицу.
Но девочка не могла написать и строчки. Это было отвратительно. Она настолько залгалась, что теперь уже поздно отступать от выдуманной личины. Стеклянным взглядом блондинка обвела пустой лист бумаги.
Нужно просто написать какую-нибудь очередную ахинею, как она обычно это проворачивала, и всё закончится. Никто не станет ругаться, все даже похвалят. Или скажут: «Вот, стоит накричать на ребёнка, и только тогда от неё можно добиться хоть какого-то результата!». Но в любом случае, на время её оставят в покое.
А у Эмили, как назло, не поднималась рука.
— Я не могу. Извините, миссис Бьёрн, — девочке показалось, что её тихий голос схож со скрипучей старой дверью.
— Мне это надоело, юная мисс! — принялась разглагольствовать миссис Бьёрн. — Я больше не могу терпеть Вас в этой школе. Я немедленно напишу Вашим родителям в Джонтаун.
Эми обречённо кивнула. «Вот папа-то обрадуется», — и изничтожит, изувечит, покарает, как Бог — Дьявола. Низвергнет в морскую пучину, откуда она никогда не выберется. Никто её не найдёт. И нет Эмили спасения. И никогда не будет.
Оставшиеся часы блондинка провела как в тумане. Через несколько минут после окончания последнего урока к ней подошли девочки:
— Эми, слушай, раз уж ты всё равно уходишь, не могла бы ты заменить нас на дежурстве? Пожалуйста!
— Верно-верно! Нам нужно бежать на дополнительные, а тебе уже никуда не надо. Ты ведь нас заменишь, правда?
— Нет, — не дожидаясь окончания, проговорила сломленная Эмили.
— Почему? — не поняла одна из учениц. — Тебе ведь уже некуда спешить.
— Некуда, — согласилась блондинка.
— Ну, так замени нас, в чём твоя проблема? Ты же ведь можешь это сделать.
— Я не хочу, — скукожилась розовоглазая. — Я сегодня не могу.
— Эми, ты совсем крышей поехала, скажи, пожалуйста? Ты порушила отношения со всеми учителями в школе, и теперь с нами тоже решила? Мы ведь твои друзья, или ты забыла?