С ожесточившейся борьбой вожди осознали, что пришло время принимать немилосердные решения. Теперь, когда девушка возвращалась из Старого Света, следовало перехватить её. И неважно, насколько сильно она будет сопротивляться при этом.
Однако когда Быстрое Копьё увидел девушку в реальности, то обомлел. Запуганная, как дикая лань, маленькая, невзрачная серая мышь, старающаяся спрятаться от окружающего мира, не подходила ни под одно услышанное им описание.
Да похоже было, что она вообще собой не является.
Когда капитан буквально выплюнул ей в лицо ругательства, она лишь согласно кивнула, принимая оскорбления, как должное, и спокойно прошла дальше, при том условии, что могла ответить на явное унижение, ведь она рождена в достаточно влиятельной семье.
Когда мимо проходящий матрос шлёпнул эту девушку по мягкому месту, она только сильнее сжалась и постаралась как можно скорее исчезнуть с палубы, кутаясь в шаль и испуганно осматриваясь по сторонам. При том условии, что должна была устроить капитану скандал и попросить моральную компенсацию за доставленные в пути неудобства.
Что уж говорить о ситуации, когда она убегала от двух преследователей с неблагими намерениями в полной тишине, не говоря никому о проблеме, не крича на весь корабль о незавидной доле, и, более того, даже не шелохнулась в тот миг, в который Быстрое Копьё схватил её за руку и умышленно посадил рядом с собой?
Индеец задавался немаловажным вопросом: может быть, это вообще не она, а какая-то другая женщина, внешне похожая на покойную миссис Блэквуд? Однако мужчина отчётливо слышал её фамилию во время объявления пассажиров. Блондинка даже отреагировала на имя, которое он сказал. Здесь не могло возникнуть никакой ошибки.
В прошлом его наскоро сформированная идея являлась понятной и простой: он должен был пристально наблюдать за Блэквуд в течение всего плавания и только в конце выдвинуть свои требования, чтобы точно успеть улизнуть в случае преследования. Но теперь, когда они вот так уселись вдвоём, какое-то странное чувство внутри заставило его раскрыться раньше положенного, и это был отнюдь не трезвый расчёт, коим индеец руководствовался ранее.
Быстрое Копьё родился по натуре добрым человеком. Однако его душа истерзалась многолетними муками из-за некончающихся притеснений. Остатки его семьи были живы лишь по счастливо сложившимся обстоятельствам и непосильной работе родственников, а также благодаря помощи всего племени, — иначе его родные гнили бы под ярмом белого человека, как делали это многие рабы в фортах.
Ситуации с народностями наложили свой опечаток на душу доброго человека, и в результате его сердце значительно ожесточилось. Настолько, что единственные тёплые чувства он ощущал только по отношению к своей родне. Ни к кому больше.
Однако…
— Спасибо, — дрожащий голос глубоко затронул его внутренние натянутые струны души.
Грустная улыбка и видневшиеся солёные капли готовящихся политься из глаз слёз заставили мужчину вздрогнуть.
— Мне нечем Вас отблагодарить, но Вы очень добры.
«Как ты можешь говорить такое?» — шокированно подумал краснокожий, перед этим всеми силами напрягающий атмосферу рассказами о неудавшейся жизни отца Эмили, которые он немного переиначил на свой лад, и предостережениями о надвигающейся опасности.
Да, он не смог удержаться от того, чтобы не дать ей мешок с травами, который самолично вложила ему в руку Тихий Голос. Они хорошо исцеляли лихорадки и морские болезни. Это был рецепт её бабушки, которую почитали за светлую знахарку в племени. Быстрое Копьё старательно убеждал себя, что подобное действие он совершил исключительно ради последующего пленения представшей перед ним врагини.
Но внутренне осознавал — это совсем не так.
Мужчина явственно запомнил слова про Блэквуда: «Он мне всё равно не поверит». Быстрое Копьё сразу же подумал о том, что, не задумываясь, поверил бы и Поющей Птице, которая могла уболтать любого, и Цветущей Иве, самой большой мечтательнице в поселении, и даже неуёмной фантазёрке — Чистой Реке.
Тогда у него впервые промелькнула мысль, что, возможно, Эмили Блэквуд совсем не хочет возвращаться к родному отцу. Однако Копьё сразу же отмёл подобные размышления в сторону. Как это не хочет? Ведь его же три дочери и сын всегда хотят его видеть. Или, по крайней мере, радуются его приходу.