Такие же, как у отца, когда он смотрит на них с матерью после трудного рабочего дня.
Такие же, как и у тех людей, которые каждый день обращают внимание на Уолтера Блэквуда. Они сначала усиленно давят улыбки на лицах, а затем презрительно шепчутся за спиной, с ненавистью оглядывая членов семьи Блэквуд.
Такие же, как глаза чудовищ, неуёмно преследующих её во снах.
— Только посмотрите, — хмыкнув, вздёрнула носик тоненькая черноволосая девочка. — Это же Эмили Блэквуд!
— Д-да, это я, — непонятливо отозвалась Эмили.
— Что это ты решила, посмеяться над нами? — спросил какой-то мальчик.
— Нет, — отрицательно мотнула головой Эмили, надеясь тем самым настроить разговор на нужную волну.
— Так мы тебе и поверили, — чуть ли не прошипела в ответ рыжеволосая. Несколькими минутами ранее она весело смеялась и пела, как крохотная птичка. Эмили сравнивала её с солнцем. Пожалуй, именно из-за этой рыжеволосой крохи, такой светлой и жизнерадостной, младшая Блэквуд и подошла. — Блэквуды вызывают отвращение.
— Лучше тебе уйти, — закончил разговор светловолосый мальчуган.
Эмили посмотрела в пол, кивнула и тихо отошла. Она не плакала и не расстраивалась, ведь на её памяти происходили ситуации гораздо хуже, чем эта. В конце концов, её могли избить до смерти, как сделали это с её собакой какие-то подростки бедноватого вида.
В тот момент Эмили просто вышла на прогулку. Они с Долорес прошли буквально до угла, как вдруг оттуда выскочили несколько грязных оборванцев. С боевым кличем они хотели наброситься на девочку. А Бим… Бим вырос большим и угрожающим для чужих. Но в тот день он достиг приличного для доброго пса возраста. Ведь он родился тогда, когда Эмили ещё не было в планах.
Он, конечно же, бросился вперёд, чтобы защитить хозяйку от опасности. Долорес же, пребывая в панике, уводила девочку. А сама Эмили в тряске наблюдала за Бимом, медленно оседающим на пол, в то время как мальчишеские ноги яростно топтали его грузное тело.
Удар за ударом, пока верный пёс молча выносил страшный приговор и преданно ждал нужного часа.
Эмили в страдании различала свежую кровь на порванных ботинках и замызганных голых лодыжках.
Потому девочка кричала. Иступлённо звала на помощь. В слезах вырывалась от няни, с истошным воплем прося остановиться. Женщина тоже срывалась на крик от охватившего её испуга.
— Глупая, что ж ты делаешь!
Эмили, кажется, даже кусала её, чтобы подбежать к Биму и постараться сделать всё возможное ради спасения любимого друга и товарища.
В результате, отец, который вышел на улицу в усталом состоянии, хмуро оглядел на обеих.
— И что здесь происходит? — едко поинтересовался он.
— Папа! — всхлипывала маленькая блондинка. — Пожалуйста, помоги! Т-там…
— Заткни пасть, — рявкнул отец. — Соберись, иначе я не стану тебя слушать. Ты сопля мелкая или дочь генерала?
Зная, что лучше сей же час повиноваться, Эмили старательно останавливалась. Слёзы всё ещё застывали на её щеках, ведь в любую секунду Бим мог умереть. Но девочка буквально проглатывала свои эмоции, шумно выдыхая. В тот же момент она стала больше икать.
Няня не вмешивалась. В доме Блэквудов хорошо платили, но за это нужно было хранить глубокое молчание и преданно служить семье. Что она, естественно, и делала, со всем почтением и пониманием относясь к любым выходкам родных Эмили.
Девочка шумно дышала, словно воздух, который она старательно глотала, не поступал в лёгкие, а норовил выйти обратно.
— Успокойся, я сказал! — мужчина стукнул крепким кулаком по ближайшей стене.
Девочка не выдерживала. Она тщетно указывала рукой на место, из которого они с Долорес спасались бегством.
— Т-там… там Бим! Если не поторопиться… его… убьют!
— И что?
— …А?
Тон оказался слишком небрежным для того, кто провёл столько времени с таким замечательным питомцем.
— Зачем так орать? Ты не умеешь говорить спокойно? Ты вообще соображаешь, что у меня гости?
Эмили обескураженно застыла. Её глаза в мгновение остекленели, так что девочка тупо уставилась перед собой, немного приоткрыв рот.
— Да ты вообще понимаешь, что творишь? Малолетняя идиотка! Вся в мать! Слышишь, Эллис? Это твоё воспитание! Наш ребёнок избалован! А ты… смотри в глаза, когда с тобой разговаривают!
— Да, папа.
Долорес подумала, что в столь серьёзные моменты Эмили, вероятно, пребывает не здесь. Во время воспитательных бесед девочка сама превращалась в маленькую куклу, на автомате проговаривающую извинения либо отвечающую односложными предложениями.