— Я-я пойду.
Нужно было срочно что-то придумать, чтобы удержать эту тонкую, медленно рвущуюся нить…
— Да хранит тебя Великий Дух, — проговорил неожиданно даже для самого себя Быстрое Копьё.
— К-кто? — не поняла блондинка.
— Великий Дух — это большой хозяин лесов, гор и морей, поддерживающий многочисленные народы, — объяснил размеренно Быстрое Копьё. — Он всегда помогает и наставляет. Он посылает нам новый день — всем, каждому существу…
— О, вот оно что, — кивнула Эми, немного приосанившись. Это облегчило сердце темноволосого. — Должно быть, он хороший.
— Да, — снова сказал брюнет. — Он дарует нам силу и посылает помощь…
Он осёкся, опасаясь сказать лишнее.
— Тогда пусть он хранит и Вас тоже! — заявила девушка, густо покраснев, словно данные слова были чем-то заветным и интимным.
— Хорошо, — кивнул брюнет, на этот раз не сдержавшись. Его губы немного дрогнули. — А сейчас я работать.
— Приятного! — и девушка скрылась в неизвестном направлении так же резко, как и появилась.
Быстрое Копьё усиленно думал. Он не хотел, чтобы этот добрый ребёнок стал жертвой ужасных событий, которые вот-вот должны были начаться. Однако от доносчиков и разведчиков Быстрое Копьё знал, что кроме отца, родственников у Эмили нет. По крайней мере, на континенте точно. Значит, и пойти ей тоже некуда.
Но ему так хотелось её уберечь.
Вскоре мужчина поразился тому, какой план созрел у него в голове. Да что там — Быстрое Копьё вообще не представлял, что он может такое придумать.
Однако это оказалось самой надёжной и верной идеей из всех. Только бы сын ему помог, а дальше он как-нибудь справится сам.
2-9
Эмили очень жалела, что ей приходится расстаться с таким замечательным человеком, как Быстрое Копьё. Она знала, что в следующий раз, когда они увидятся, он, как и говорил, «будет стоять напротив неё с оружием» и обязательно выстрелит, потому что является хорошим и преданным народу воином. Всё ради защиты отечества.
Блэквуд вообще очень жалела, что её друзья, которых она любит и с которыми ей приятно находиться рядом, медленно, но верно уходят из её жизни. Пропадают вникуда, оставляя за собой кровавый след или не оставляя вообще ничего.
С недавних пор Эми начала усиленно наносить себе повреждения, хотя она, в общем-то, подобного не приветствовала. Но самобичевание помогало забыться. Она словно зависела от ножа, спрятанного у себя на груди.
Холодную сталь она, к слову, так и не вернула.
«Всё равно я ужасный человек, — размышляла она. — Одним грехом больше, одним грехом меньше. Ничего не изменится…».
Она помахала единственному доброму и чуткому мужчине за всю её жизнь, выражая последнюю признательность за проведённое вместе время, и отправилась в плохонькую карету, которую заказал ей отец. Быстрое Копьё не махал. Просто молча прожигал её взглядом, пока она не села на заднее сиденье.
Однако девушка совсем не обиделась. Она понимала, что это не в его стиле. Да и кто она вообще для Быстрого Копья такая? Абсолютно чужой человек, дочь из вражеского народа, которая ещё донимала его разговорами, как не предстало истинной леди, и, можно сказать, фактически попросту тратила время.
«Воспитательницы были правы. Я дура», — и всегда такой была. Это знали многие до неё, а она их не слушала. Делала всё тяп-ляп либо наперекосяк и считала, будто прокатит. Понадеялась на «авось» — и получила смачный пинок под зад.
Тяжесть в сердце нарастала с приближением к теперь уже родному дому. Уолтер Блэквуд переехал в отдалённое от города крохотное поместье, и девушка не до конца понимала, на кой ляд он подобное вытворил. Она вообще хотела отправиться на могилу к матери или нянюшке Долорес, но девушка совсем не представляла, где они расположены, а потому смиренно ждала решающего часа, когда она наконец увидит отца и поподробнее расспросит его о проведённой в одиночестве жизни.
Может быть, он даже скажет, что скучал, и тогда они заведут душевный разговор о былых временах…
Здание представляло из себя полное запустение. Если раньше Эми не находила в своём родном особняке ничего счастливого и хорошего, то здесь она понимала: никогда в доме не появится ни радость, ни счастье, ни любовь, ни доброта. В воздухе витало знакомое напряжение, наполняя окружающий пейзаж отблесками темноты.