И как с ними в таком состоянии шутить?
Семья удалилась подальше от людских глаз, ближе к лесной поляне…
— Отец, у тебя точно всё в порядке?
— Сын.
— А с головой?
— Я прошу тебя.
— Ты забавный, но правда, что тебе ударило в голову? Какой-нибудь моряк неосторожно приложил об тебя бутылку? Давай найдём его и вырвем челюсть.
— Я понимаю, как это всё звучит, и потому я прошу тебя о меньшем, что ты можешь сделать. Но если ты не хочешь мне помогать, я не обижусь. Только никому об этом не говори.
— Эта белая девчонка околдовала тебя, а ты заразил мою мать. Надеюсь, сёстры в порядке? — покачал головой Пантера. — Несчастный папаша, такой же наивный, как оленёнок.
— Не паясничай, — в свою очередь, вступилась Тихий Голос. — Или ты не полагаешься на своего отца после того, как снял первый скальп?
— Дело не в этом. Просто я знаю, что если жить рядом с собаками, то вскоре у тебя заведутся блохи, — с ухмылкой продекламировал старший ребёнок в семье.
— Прежде чем судить, тебе следует пройти тропу жизни её ногами, — наставительно произнёс Быстрое Копьё.
— Я всё равно мало что могу сделать, — отступил, взяв себя в руки, Прыгающая Пантера. Он опасался повредить связь с отцом.
— Заявить своих прав достаточно, — предложил отец.
— И заодно разозлить остальных вождей. Бледнолицая девчонка принадлежит всем племенам в равной степени. Это общая пленница, которую будут карать судом.
— Законы не всегда справедливы, сын мой, — попытался вступиться Быстрое Копьё.
— В тебе взыграла белая кровь. Несправедливо — это прятаться по углам, как трусливые зайцы, пока белые забирают себе земли наших детей и мучают народности. А немножечко погонять огромного медведя — лишь забава удовольствия ради, — усмехнулся Прыгающая Пантера. Однако отец продолжал хмуриться, чем раздосадовал сына. — Я разозлил тебя?
— Твой отец тебе верит так же, как и я, — мягко начала Тихий Голос. — Может, и справедливо, что белая девушка измучается в плену. Однако доброе сердце всегда ценилось больше, чем соревнование в кровожадности.
— Тогда это не ко мне, — отмахнулся юноша. — Моё сердце уже давно очерствело и похоронено в могиле. Но… ради отца, так и быть, я временно его откопаю, — он подмигнул.
— Сын, — вздохнул Быстрое Копьё и облегчённо помотал головой.
— Мне всё ещё плохо верится. Но ты мне важнее, чем сомнения и предрассудки, потому я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Что ты там от меня хочешь?
• • • ₪ • • •
Эмили услышала быстро приближающиеся шаги. Боясь того, что сейчас произойдёт нечто кощунственное, она постаралась притвориться спящей. Мысленно надеясь на какое-то понимание или отвлечение от ситуации, девушка изобразила расслабленный вид и отгородилась от преследующих её с утра волнений.
Послышался звук открывания двери. Ключ повернулся в замке. Блондинка уловила скрип. Невольно Эми вздрогнула, но снова попыталась взять себя в руки, припоминая, что чаще никто не замечал её резкой встряски организма, поэтому и сейчас это может непременно сработать. С изумлением она отметила, что кто-то нежно коснулся её щеки и тут же требовательно поцеловал.
От неожиданности и шока девушка вскрикнула. Блэквуд мгновенно ощутила запах перегара. Открыв глаза, она убедилась в своей правоте. Весёлый Тони, оголяя ряд огромных желтоватых зубов, стоял над ней и заливисто смеялся. Свет от окна освещал его фигуру, так что девушке даже показалось, словно он мерцает во всём своём великолепии.
Он был хорошо сложен, но его взгляд пугал. А Эми непонаслышке знала, что такое сочетание ещё хуже, чем если бы она встретила дородного дядю с жалостливым лицом и заряженным револьвером.
— Отменно же ты дрыхнешь, чертовка.
По-видимому человек отвесил комплимент, что называется, однако с точностью подобное Эми утверждать не решалась.
— Доброе утро, — мягко проговорила она, мысленно пытаясь сообразить, что стоит делать в тот или иной момент. Она никогда не присутствовала с мужчинами наедине, исключая Быстрое Копьё и отца. Отец, конечно, целиком и полностью отдельный разговор, в течение которого, пожалуй, лучше молчать и не двигаться. С Быстрым Копьём, в свою очередь, всё становилось более-менее понятно или, по крайней мере, нестрашно. Но здесь стоял Антонио, её жених, которого она не знала и которого не имела представления, как вообще понимать.