Шатен, к слову, уже не казался таким пугающим, каким был вчера, однако Эмили сомневалась в его мотивах. Её не радовала перспектива оставаться рядом с незнакомыми людьми и пытаться угадать, какой следующий шаг они предпримут. Всё время она находилась как бы между молотом и наковальней, одновременно преодолевая сложный лабиринт из чужих и собственных эмоций.
И ей это порядком поднадоело.
— Хорошо ли спалось тебе, моя красавица?
— Да, спасибо, — не стоит при этом человеке упоминать о постоянной бессоннице и вновь набирающих обороты кошмарах. Ещё неизвестно, как воспримут данную информацию и как её затем решат использовать. — А Вам?
— Я бы предпочёл уже греть тебя в своих объятиях, милашка. Но да что ж — скоро мне предоставится этот случай. Свадьба состоится через три дня.
— Три дня?
Эмили уже в который раз почувствовала себя тупой. Но если честно, ей так хотелось ощутить хотя бы немного свободы. Погулять, развеяться. Желательно неделю. А лучше — месяц. У берега реки какой-нибудь. Или в густой роще.
Но через три дня свадьба. До Эмили вдруг дошло, насколько всё это по-варварски. Через три дня она станет женой незнакомого до сих пор человека. У него есть деньги, но неужели это всё, что должно её интересовать?
Как он живёт? Чем? Что для него есть мораль? Какие у него интересы? Чем занимается? Как общается с друзьями? Есть ли у него родители? Эми хотела и вместе с тем не желала узнавать ответы на подобные вопросы. Хотела, потому что в ней теплилась надежда образовать совместное будущее. Отчасти она была вызвана верой в чудо и присущей ей мечтательностью. Эмили очень хотела, чтобы кто-нибудь действительно любил её со взаимностью. Образовать семью, родить ребёнка и растить его в любви, понимании, заботе…
А не желала, потому что понимала, сколь далеки её грёзы от реального положения вещей.
— Что за лицо? Ты не рада? Тебе напомнить про бордель и его жизнедеятельность? — ядовито-нежным голосом уточнил мужчина так, что у Эми душа ушла в пятки. Его характер изменился в мгновение ока. — Нет? Тогда оставайся здесь и уберись. Мне нужно спешить на встречу, и я хочу, чтобы как только я пришёл с высокооплачиваемой работы, на моём столе уже теплилось ароматное жаркое. Кстати, что это тут так пованивает? — Эми покрылась густой краской, когда Антонио медленно развернулся и увидел то, что заметил бы каждый рано или поздно. Она со страхом наблюдала за его мимикой, а затем и резко расхохотавшейся физиономией. — Вот умора! Бывшая служанка наверняка забыла здесь это ведро!
Блондинка с горечью вздохнула.
Знал бы он…
Ничего, собственно, и не изменилось. Всё равно расхохочется. Ведь так?
— Убери это тоже. А я пошёл. Приятно провести время, моя красавица, — мужчина снова направился к ней, видимо, для того, чтобы поцеловать, но тут же показательно скорчил рожу. — Знаешь, не мешало бы тебе помыться. Чао!
Эмили выдохнула спокойно, когда дверь закрылась. Она так и не поняла, что это за «высокооплачиваемая должность», но мысленно надеялась, что раз отец связался с Антонио, то данный мужчина не будет заниматься чем-то противозаконным.
Долгое время Блэквуд выполняла всё, что было в её силах. Она осмотрела весь дом от начала до конца, отметив, что и в коровнике почище. Пытаясь отвлечься от навязчивых размышлений, Эмили целиком погрузилась в работу. Она даже нашла воду, в которой по-быстрому искупалась. Однако её вещи по-прежнему находились в доме отца, так что ей ничего не оставалось, кроме как натянуть те же грязные шмотки.
«Жаль, что у меня нет знакомых, чтобы пройтись за своими вещами. Но наверное, можно постоять возле крыльца?» — Эмили вопросительно взглянула на себя и вздохнула, осознавая, что девушке в её юном возрасте не пристало ходить в одиночестве по улицам, особенно, в столь опасное время. Потому она решила поступить благочестным образом и всего лишь посидеть возле дверей. На небольшом балконе ей не должно ничего угрожать. Да и Антонио, кажется, поселился в довольно тихом районе.
Наверное.
Девушка, выйдя на крыльцо и осмотревшись, также поняла, что уже начало темнеть. Это её немного покоробило — сколько же времени она затратила на уборку и готовку? Но всё-таки Блэквуд планировала успеть вовремя сделать все запланированные дела, ощущая себя при этом как в монастырской школе, когда ей одновременно стоило выполнить домашнее задание и вымолить грехи за счёт наказания.