С недавних пор ей стало всё равно. Эмили уже сделала множество ошибок, нарушила огромное количество правил. Нашкодила в учреждении при монастыре, откуда её погнали взашей с позором, гамом и шумом. Недостаточно хорошо выстроила отношения с отцом, так что он сейчас, вероятно, терпеть её не может. Притворялась. Обманывала, хотя и пыталась стать честнее. Скоро она выйдет замуж за мутного типа. А ещё она общалась с человеком не по рангу и путешествовала без надзора за собственной персоной.
В конце концов, она стала тем человеком, которого сама же в детстве наверняка бы опасалась и с которым не велели бы ей общаться мать с нянюшкой. Она уже пала. Ниже просто некуда. Осталось дело за малым — окончательно испортить свою жизнь и забыться.
Что ж, ничего не поделать. Ей нужен свежий воздух и парочка милых соседей, которые, возможно, составят ей компанию, если их не испугает её имя, фамилия и статус. Ей нужен перерыв. Небольшое перемирие. Совсем немного света в этой непроглядной мгле.
Нужен воздух. Срочно.
Сначала ей показалось, что дворик пустует, и ничего страшного с ней не произойдёт. Но в ту же секунду, как она успокоилась и разместилась на лестнице, буквально изо угла вынырнули трое человек довольно непрезентабельного вида. Они были настолько пьяными вдрызг, что их мама бы родная не узнала. Блэквуд поспешила было зайти обратно в дом, как её с гоготом тут же схватили, не давая сделать ни шагу. Кто-то из троих присвистнул.
— Барни, ты посмотри, какая красотка!
— Пожалуйста, отпустите мою руку, — попробовала подействовать уговорами Эмили. Она вдруг поняла, что её голос отчаянно дрожит. Девушка буквально готовилась расплакаться.
— Ты что, куда-то спешишь, девка? Ладно тебе, пойдём с нами.
— Мы не сделаем тебе ничего плохого, — тоненьким голоском заговорил другой пьяница, и троица расхохоталась так, словно никто из них никогда не слышал шутки забавнее.
— Я никуда не пойду. У меня есть жених, — Эмили всё ещё хранила у себя заветный нож, но сейчас он представлялся ей слабой защитой сразу против троих человек. Тем более, она уже ощущала, как у неё дрожат колени.
Блэквуд опасалась не на шутку. Паника разрасталась с каждой секундой и рисковала захлестнуть её с головой.
— Ха! Жених? Что-то я его не вижу! За кого ты нас принимаешь? Мы не такие дураки!
Больше блондинка слышать ничего не желала. Она видела, как одна из школьниц проворачивала нечто подобное, и решила попробовать тоже самое, мало надеясь на спасение. Скрепя сердцем и подсознательно готовясь к худшему, розовоглазая со всей силы шибанула мужчину в живот и вырвала руку.
— Ах ты, проклятая тварь! — донеслось ей вслед, когда она выбежала из своего района.
Продолжая бежать куда-то вперёд, Эми одновременно пряталась за длинной мантией, которая всё ещё находилась на её плечах. Со стороны, возможно, она походила на юную вдову или монахиню. Может быть, напоминала заплутавшую иностранку. Очень испуганную иностранку.
Блэквуд улавливала со стороны свисты, весёлые зазывания незнакомцев. Она заметила, что идёт в довольно многолюдном месте, и с ужасом отметила: вокруг слишком много разношёрстных мужчин отнюдь не аристократической наружности. Кто-то даже чуть не поймал её за запястье, так что Блэквуд, серьезно опасаясь за безопасность и коря себя за совершённую в очередной раз глупость, из-за которой её жизнь рискует покатиться в тартарары, кинулась через всю улицу под грубый мужской смех.
Она бежала так долго, как могла, пока наконец не устала. Эмили оглянулась и поняла, что заблудилась. Всюду стояли незнакомые дома, покрытые растениями. Блондинка уже не была уверена, где она.
«Я сглупила, — сокрушённо подумала девушка. — Я сглупила по-крупному. Зачем я только вышла из дома, боже? И что теперь со мной станется?» — она молча обвела взглядом аккуратные домики.
Что случилось бы, если она осталась на той улице?
Неожиданно ей стало абсолютно всё равно.
Не правда ли, уже достаточно оплошностей?
Сколько бы она не пыталась, что бы не делала, ничего и никогда не получалось достаточно хорошо. Словно у неё клеймо пожизненного проклятья. Постоянно терпеть неудачи, совершать необдуманные поступки, или обдумывать, но приходить к выводу о беспочвенности рассуждений, и всё равно выполнять заданную операцию, потому что выбора больше нет.
Или замечать, сколь полезного ты мог бы сделать за короткий срок, но заниматься подобным уже слишком поздно.
Или не думать, вообще не думать. Просто жить, как жила всегда, прячась от окружающего мира под скорлупой послушной, но такой несуразной девицы. Кем она стала и кем была? Она совсем не изменилась или стала худшей версией себя? Кто она? И как ей быть?