— Точно, — кивнула Мелисса. — Ты помнишь адрес?
— Я даже и не знаю его… — Блэквуд с сомнением начала проматывать в памяти обрывки. Она запомнила только дом и его местонахождение возле определённой улицы.
— Ничего. Билли может нам помочь. Он знает Джонтаун, как свои пять пальцев. Билли, где ты? Нам нужна твоя помощь!
На зов примчался юркий низкий худощавый мужчина среднего возраста. У него действительно было хитрое лицо. И обнаружилось пять пальцев. На обеих руках. Один глаз повредился, а по щеке будто бы прошлись когтем ягуара.
— Вы меня звали, госпожа?
— Эта леди хочет передать послание своему будущему супругу. Она знает только местонахождение дома и его вид, но вспомнить адрес досконально не может. Не мог бы ты подсобить?
— Опишите мне всё, что помните, мисс. Клянусь рогами бизона, что найду Вашего возлюбленного и передам ему всё в точности до наоборот.
Блондинка сделала всё, как он сказал, не забыв упомянуть, что дом двухэтажный, с синей дверью, и что где-то недалеко расположен бордель…
Билли слушал всё это с пристальным вниманием, в то время как лица подруг начинали постепенно темнеть и опасливо озираться на Эмили.
Когда Блэквуд кончила, Билли кивнул:
— Мне знакомо это здание, мисс Блэквуд. Помяните моё слово, леди: в этом доме нет ничего хорошего, и я даже рад, что сегодняшнюю ночь Вы проведёте именно здесь.
— Нет, Билли, достаточно. Никаких страшилок, — властно оборвала его рыжеволосая. — Мы все подумаем об ужасном завтра. Сегодняшний день должен закончиться хорошо. Ведь так?
— Именно, — кивнула Нина. — И хотя мой дом недалеко, я останусь с вами. Я всё ещё хочу, чтобы ты узнала меня с другой стороны, Эми. Если позволишь, конечно.
— Пожалуйста, — мягко улыбнулась блондинка.
• • • ₪ • • •
Ночь была тёмной. И спокойной. Впервые Эми не ощущала себя неуютно в компании девочек. Она стала более раскрепощённой, почувствовав, что её начали принимать. А когда ей понадобилось немного уединения, её оставили на балконе без каких-либо вопросов.
Не требовалось ничего доказывать. Не нужно изъясняться в мотивах своих поступков, выдавать секреты, бояться сказать лишнее, а затем получить пулю в лоб. Ничего такого, за что обязательно нужно уцепиться, например, за какое-либо неясное слово, дабы разгадывать его значение и стараться понять, надо ли сегодня рассказывать про сломанную ножку стула или отложить это до завтрашнего дня, чтобы сегодня собеседник успокоился и не завёл гневную тираду.
Блэквуд вообще не верилось, что всё это происходит наяву.
Она вдыхала ночной воздух, осматривая город, где каменные джунгли с искусством природы переплетались зеленью деревьев и сохраняли уютный пейзаж. В тишине не раздавалось никаких звуков, предвещающих опасность, и не виднелось ничего, что могло бы натолкнуть на плохие мысли.
Эмили не хотелось, чтобы день заканчивался. Она до последнего просидела на ступеньке в дом, попутно удивляясь, как до такого дошло. Появилось стойкое ощущение, будто она пережила сразу неделю за один день. А завтра…
«Завтра надо будет снова терпеть», — и следовало хорошо выспаться, прежде чем затеять подобное. Ведь на сонную голову она может ляпнуть что-то невпопад, и тогда наступит нечто более худшее, чем ругань.
А ругань точно будет. Эми уверилась в этом на сто процентов.
Да и как тут не ругаться, когда человек заплатил, скорее всего, хорошие деньги, а его невеста исчезла из-под венца по собственной глупости? Естественно, подобное никуда не годится.
Эмили тяжко вздохнула и приподнялась с крыльца. Она услышала какое-то шевеление в ближайших кустах, но не придала этому значения. Дикие животные иногда встречались в Джонтауне. По большей части, одинокие собаки. А собак Эми любила, как и они её. Потому волноваться не пристало.
Однако, зайдя в дом, она ощутила слишком сильную прохладу. Дверь была плотно закрыта, как и окна, так что у Эмили возникло смутное подозрение. Не мог же ветер из щелей столь грозно дуть и заполнить собой всё окружающее пространство?
По мере подхода к комнате, Блэквуд осознала, что не слышит вообще никаких звуков. Ни грома посуды, хотя Эмили прекрасно помнила, что кухарка готовила ночью блюда — заранее на завтра, — ни разговоров, хотя родители Мелиссы без умолку болтали буквально полчаса назад… она хотела перебороть себя, не вламываться в чужие помещения. Но в последнее время сила воли девушки значительно ослабла, и потому она, не медля, открыла перед собой дверь.