Она не хотела подвергать опасности жизни важных для неё людей, и для этого необходимо было принести жертву.
Невольно Эмили вспомнила трёх загадочных индейцев. Был ли то сон? Или же явь? И как она всё будет объяснять Тони, который наверняка разозлится, когда она переступит порог теперь уже родного дома? Впрочем, насчёт родного дома оставался ещё неразрешимый вопрос, над которым девушка обязательно подумает после.
Блэквуд, конечно же, расскажет будущему супругу про троих пьянчуг, которые, как будто бы назло, поджидали её в тот злополучный час. Но в таком случае, как она сможет разъяснить ему, почему убежала далеко от дома?
— Надо подумать, — коротко обронила блондинка, и подруги с замаскированным сочувствием на неё взглянули. Розовоглазая опять осознала, что она, как обычно, в слишком жалком положении, с которым не может ни справиться сама, ни попросить помощи кого-то другого.
Они подъехали к дому, который находился за зарослями кустарников. Представшее перед их глазами тёмное неприветливое здание всё ещё являлось мрачным олицетворением хаоса и вызывало гнетущее расположение духа. Однако подруги не обратили на это внимания и по-быстрому распорядились касательно маленького багажа.
— Здесь очень холодно, кто-нибудь заметил? — спросила Нина.
— Да уж, — сжалась Мелисса. — Эми, скажи, а твой отец часто пропадает невесть где?
— Да, — коротко кивнула Эмили. — Он охотится на индейцев.
— И не только, — язвительно заметила Нина. — На этот раз я тебя не обвиняю, однако от твоего отца меня коробит.
— Понимаю, — кивнула блондинка. — Подождите меня внизу, я сейчас досмотрю, где какие вещи.
— Точно сама справишься? — уточнила рыжеволосая. — Мы можем помочь.
— Спасибо… но я сама, — подруги сдержанно кивнули и уже через несколько секунд слышались их торопливые шаги на лестнице.
Блэквуд же просто нарочно сдерживала время. Она действительно не хотела, чтобы день кончался. Не желала покидать дом, даже если скоро вернётся отец. Не желала являться к тому незнакомцу с хищным лицом и постоянным перегаром.
И Мелисса с Ниной и родителями скоро уедут…
Блондинка закусила губу, а затем горестно вздохнула. Она не до конца понимала, надумывает ли себе лишние проблемы или же ей стоит серьёзно поволноваться насчёт собственного положения? Действительно, кто же в нынешнем современном мире хотя бы раз не попробовал выдать собственную дочь или родного сына по расчёту? Девочки, с которыми она познакомилась, помолвлены с детства. Некоторые из них, возможно, старше на несколько десятков лет. А Эмили достался более-менее молодой мужчина. Наверняка подобной логикой руководствовался её отец при выборе мужа.
Даже тошнит.
К тому же, она должна быть благодарна Тони за то, что он фактически вырвал её из рук сутенёров, которым планировал завещать младшую Блэквуд отец.
Если Тони, конечно же, не соврал.
«Сплошная головная боль», — неудовлетворённо подметила светловолосая, с печалью скользя взглядом по незнакомому полу. Вдруг она озадаченно рассмотрела рядом с собой чужие руки. Кто-то бесшумно подкрался к ней сзади, и девушка даже не услышала ни единого звука!
Блондинка не успела даже пикнуть, когда ей внезапно закрыли рот и захватили в стальные объятия, сцепив руки и перекрыв ходы к отступлению. Поражённо застывшая, словно статуя, она задрожала, не в силах понять, что можно предпринять в таком случае.
— Признавайся, сестра, жить хочешь? — послышался отчётливый голос.
Эмили остолбенела второй раз за пять минут. Стоит отметить, что она никогда не пребывала в заложниках, хотя часто читала о подобных ситуациях. Только ей никто не сообщил, как отвечать на столь сложные вопросы в реальности. Честно? Или нужно соблюдать определённые морали, принципы и говорить: «Да-да, конечно» с лёгким оттенком грусти на лице и нарастающей паникой в глазах? А почему она должна хотеть жить?
Может быть, спросить об этом? Бандиту ведь лучше знать, что он хочет слышать? А вдруг она прямо сейчас ещё больше разозлит его? Вдруг он устал, очень долго ехал ради того, чтобы поймать хотя бы одного заложника и попросить у него денег? Вдруг у него жена, трое маленьких детей, один пушистый кот…
— Не высовывай язык, и мы закончим быстро, — не дожидаясь ответа, произнёс незнакомец. — Иди, сестра! Только туда! — позади себя Эмили ощутила нечто острое, но пересилив себя, покорно пошла вперёд.
Зачем?
Зачем она это делает? Почему не может крикнуть другим, что рядом ходят индейцы? И что, что этот воинственно настроенный незнакомец держит в руках нож или кинжал? Когда ей была дорога собственная шкура?