В отражении заходящего солнца, обрамляющего стеклянные рамы, девушка рассмотрела свой бледный шокированный вид, а также стекающую вниз по лицу красную жидкость. С удивлением девушка заметила, как черты её фигуры расплываются, превращаясь в какую-то странную затемнённую морду.
Продолжая пребывать в забытьи, Блэквуд подняла поражённые глаза. Перед ней стоял разгневанный отец с ружьём в руках. От него исходил запах водки с примесью чего-то грязного и отвратительного.
— Малолетняя шваль, — он сплюнул ей прямо на голову, но Эмили была слишком испугана для того, чтобы понять это. Девушка опасливо попятилась к двери боком, будто спасалась от хищного зверя. — Куда, чёрт побери, ты пытаешься свалить?!
Всё происходило так, словно сцену вырвали из очень тёмной книги с несчастливым концом. Из кухни размеренным шагом вышел Антонио. Равнодушно окинув взглядом представшую перед ним картину, он покачал головой.
— Ты испортил ей лицо, дорогой сват. Сделай одолжение…
— Оставь меня разбираться с моей дочерью самостоятельно, чёртов пират, — практически перешёл на рычание разгневанный мужчина, схватив дочь за волосы. Та со слезами на глазах пыталась освободиться, но ей выдали пощёчину, и больше девушка не двигалась, опасаясь дальнейших действий горе-родственника. Дрожа и плача, она пыталась сделать самое мизерное, что только могла предпринять в данном случае, — остановить кровь. Только она продолжала падать обильными каплями, погружая несчастную в пучину отчаяния. — Пока что я над ней властвую! Захлопни варежку и не перечь!
Шатен холодно пожал плечами и, скрестив руки на груди, опёрся об дверной косяк. Казалось, что данная сцена его совершенно не касается.
— Жаркое было холодным, красотка. Я разочарован.
А Эмили будто пребывала во сне. Она явственно слышала, как Уолтер буквально выплёвывает оскорбление за оскорблением в её сторону. «Вся в мать, потаскуха…». А на любую попытку защититься он бил ей прикладом по ногам. Вскоре вся нижняя часть её тела покрылась синяками.
Но это было ещё не самым страшным. Когда из-под платья выкатился кинжал, родитель ещё больше рассвирепел. Девушка и раньше осознавала полную силу гнева Уолтера Блэквуда, но теперь ещё отчётливее понимала, по какой причине многочисленные племена назвали этого человека «Ярость Медведя». Именно так она и выглядит. Кричащая, буйствующая, сметающая всё на своём пути. Не терпящая возражений.
— Ты хотела нас всех здесь перерезать, мерзкая тварь?!
Антонио же лениво стоял около кухни. Эми лишь мельком взглянула на его лицо, а затем сразу закрылась от новых ударов. Глаза шатена горели с таким возбуждённым интересом, что она впала в затяжной ступор, при этом продолжая ощущать боль. Ненасытный человек, который казался ей близким, измывался над её телом, как хотел. А мужчина, с которым она по-настоящему желала построить нормальные человеческие отношения, наслаждался пыткой.
Однако, в конце концов, обоим надоело просто наказывать и так запуганную до смерти девушку.
Они захотели большего.
— Я отучу тебя раз и навсегда от столь долговечных прогулок, — сквозь зубы произнёс Уолтер. И достал плеть. — Я отучу тебя от твоего мятежного духа!
Одежда, в которой пребывала Эмили всё это время, за недолгий час превратилась в клочья. Её обнажённая спина сначала ощутила падение на деревянный пол и сильную боль в лопатках. Затем платье продолжали разрывать грубые руки. С таким праведным гневом совершалось подобное действие, что девушка не сразу поняла: уж не бесы ли спустились за её прогнившей душой, дабы наконец вырвать с корнем отсохшее сердце? Однако инстинкт самосохранения спустя несколько секунд заработал. Блондинка начала активно сопротивляться и кричать, но будущий супруг, которого она даже не знает достаточно хорошо, с ухмылкой на лице схватил её за руки и держал.
Держал всё то время, пока отец бил её по спине плетью.
В голове Эмили всё перемешалось. Ей показалось, что она совсем маленькая кроха, которую изо всех сил стегут как неродивую за то, что она пыталась позвать на помощь. За то, что хотела спасти Бима. Да за то, что просто-напросто родилась, чёрт её побери. Изнывая, девушка ревела настолько сильно, что даже охрипла. Но никто не обращал на это никакого внимания.