Находясь как бы между небом и землёй, она ощущала головокружение. Боль раз за разом возвращала её в помещение, где она лежала фактически голой перед двумя мужчинами, которые должны были стать ей родными. Но как же это банально и распространённо — в шкурах близких находились абсолютно чужие, ненавистные образы, настоящие палачи, наслаждающиеся её стонами, улыбающиеся её воплям, упивающиеся её страданиями… Осталась эта комната, она и двое мучителей.
Кровь. Повсюду она видела только кровь.
Кровь на прикладе. Кровь на посуде. Кровь на стене. Кровь на плётке. Всё заполнено ею — она даже вылилась на улицу, затопив город.
Отец избивал мать всегда, когда был недоволен. Отец всегда недоволен. Даже если он улыбается, это не гарантия безопасности. Ничто не является гарантом. Причины радоваться не осталось, потому что если будешь радоваться слишком долго — тебя настигнет кара небес.
Уныние — грех, потому держись камнем, пока кругом сеется смерть, упиваясь людскими страданиями.
Под конец дня усталый отец, с которого стекал пот ручьями, тяжело дышал. Как ему казалось, он был слишком стар для таких потрясений. Он вообще ни капли не похорошел ни внутри, ни снаружи.
Он никогда не станет хорошим…
— Я буду стегать тебя каждый раз, как только узнаю, что ты вышла из дома, маленькая тварь.
Антонио зарылся носом в волосы Блэквуд, приобнимая её. Девушка продолжала безмолвно лить слёзы. Боль, захлестнувшая её, туманила рассудок. На этот раз было похоже, будто она находится на грани. Она даже не заметила, что мужчина дотронулся до её обнажённой груди и начал тянуться к губам.
— Такая ты мне нравишься больше, чем непокорная, маленькая шлюшка, — произнёс он и поцеловал девушку.
Это было как удар током, возвращающим к греховной жизни. Словно соль, посыпавшаяся на кровоточащую рану. Эмили в испуге отшатнулась от мужчины, которого отныне опасалась. Она надеялась уйти, теперь, когда наказание наконец кончилось. Но тут же вскрикнула от вновь нахлынувшей боли. Светловолосая закрыла окровавленными руками лицо, пытаясь хоть как-то защитить себя.
Хотя для этого телодвижения стало слишком поздно. Ведь кошмары, как оказалось, только начались. Потому что Железная Рука, — теперь она была точно в этом уверена, — грубо впился в неё губами. И как бы девушка не старалась отпихнуть от себя более сильного противника, мужчина всё равно захватил её в стальные тиски, не давая двинуться с места.
— Мы продолжим позже, — услышала она игривое мурлыканье жениха после того, как неожиданная пытка кончилась. Он облизнулся, как довольный кот, с интересом поглядывая на распростёртое израненное тело. Розовоглазая улавливала, как он с удовольствием размазывает красную жидкость по собственному лицу, словно упивается её болью. Далее шатен с ухмылкой нагнулся и поднял нож.
Только её рыдания имели сейчас значение. Она изнывала. Боль, физическая и моральная, покрыла всё окружающее естество, так что девушка даже не сообразила, как двое мужчин вышли из комнаты. Как ни в чём не бывало, они курили и что-то увлечённо обсуждали на кухне. Секретничали, будто две базарные девки, обсуждающие глупых простофиль.
Она сглотнула тугой ком.
Да что за чёртова херня происходит в этом грёбанном доме?! Что за идиотское, мать её, бедствие проистекает на этом захудалом материке?!
Она тряслась нагой в холодном коридоре, пока двое людей курили и бухали недалеко от гостиной. Рядом с ней всё ещё валялась плеть. Кровь, которая воображалась ею везде и всюду, оказалась только лишь на этой самой проклятой плети. Чуть-чуть красноватой жидкости капнуло на пол. Теперь всё убирать.
Снова.
Эмили прикоснулась к лицу, глотая воздух. С неё также стекала кровь, с которой Блэквуд, конечно, знала, как справиться, ведь в монастыре учили не только Библию наизусть зачитывать. Но она вообще удивлялась, почему до сих пор не потеряла сознание или хотя бы память.
Как она вообще осталась жива?!
«Шепчущий Змей, почему ты не убил меня?» — и почему этот мужчина стал лишь плодом её воображения? Или он настоящий? Вообще всё, что произошло, всё, что окружало её… это явь или сон?
И если это явь, то… это она во всём виновата?.. Вот прям во всём? Одна только она?!
Девушка сходила с ума.
Неожиданно она увидела, как отец и Антонио выходят из кухни. Только теперь она уловила, что их одежда тоже не до конца чистая. Как она не заметила багровые засохшие пятна, полученные, вероятно, очень давно? Как не заметила грязи на изрядно потрёпанных башмаках?