«Это иллюзия!» — с паникой в глазах Эмили поспешила схватиться за таз с вещами.
— Эмили, ты уже закончила? — спросила одна из служанок, Ханна, которая поехала сопровождать Ричардсонов вместе с семьёй.
— Да… я-я… — девушка недолго думала, что именно сказать. — Не совсем. Просто плохо себя чувствую, миссис Уорк. Поэтому думала закончить позже.
— Немудрено, девочка. Ты уже достаточно поработала за сегодня. Давай ты отдашь мне это бельё, хорошо? Иди, отдохни.
«Нет», — Эмили поступила покорно, но отдыхать ей не хотелось. Потому что нельзя давать волю несбыточным фантазиям. При мысли о Конраде внутри вновь всё перевернулось, из-за чего Эми незаметно схватилась за сердце.
«Я не хочу потерять их!» — потому что если она будет поступать согласно только лишь своим интересам, то точно потеряет светлых людей, навсегда забрызгав их несмываемыми чернилами…
Тяжело дыша, Эмили решила немного отойти от лагеря. Она пыталась заглушить рвущуюся наружу боль, но похоже, никакие способы на неё снова не работали. Даже нанесение повреждений казалось не таким сильным средством, в отличие от изначального этапа. Впрочем, как всегда и как обычно. Все попытки по инерции заканчивались провалом.
Несколько собак подбежали к Эмили. Все уже привыкли к тому, что там, где находится блондинка, расположится целая стая. И, кроме того, каждый из этих бравых псов получит тонну поглаживаний и нежности от девушки. Лошади также благоволили к Эмили, только у неё не всегда выдавалась возможность подходить к ним.
Нагнувшись к собакам, Эми погладила каждую из них под радостное поскуливание. Весёлые хвостики жили своей жизнью и буквально ходили ходуном от восторга. «Почему даже это мне не помогает?» — она всё ещё пребывала в печали, несмотря на то, что общество животных было таким родным и вызывало трепет. Похоже, что ей суждено страдать от постоянных срывов и не находить ни в чём утешения.
Судьба такая, что уж тут попишешь?
Пытаясь не отходить далеко и не попадаться никому на глаза одновременно, блондинка в сопровождении собак вышла за пределы лагеря и прислонилась к высокому дереву. Она старалась заглушить гурьбу непрошеных мыслей воем ветра. Девушка прикрыла глаза.
Как глупо.
Пытаясь скрыться от неумолимого и жестокого прошлого, она постаралась внушить себе надежду на будущее. Любовь к человеку окрылила её настолько, что, будучи бестолковой бабочкой, Эмили совсем не заметила, как угодила в ловко расставленные паучьи сети. В итоге, настоящее, как бы прекрасно и безоблачно оно ни было, оказалось глупой игрой судьбы, где она по-прежнему является марионеткой. Абсолютно для всех. Только для кого-то по собственной воле, а для кого-то — насильно.
Она всегда была бесполезной куклой, и рука господня усиленно ставила её на место раз за разом, пока сам мужчина наверняка, как и все, насмехался над её прозябанием.
«Я не должна быть здесь».
Только рядом с Железной Рукой в качестве его подстилки, как бы сильно не рвало от него в итоге.
А затем — в борделе. Или быть похищенной индейцами, которые измучают её до смерти за грехи отца.
Она не должна была покидать дом, чтобы они нашли её сразу. Даже не так. Эмили просто не была должна покидать дом.
Как она вообще, чёрт побери, из него вышла?
«Безобразие, — девушка стукнулась с силой головой о кедр. — Почему я не помню даже этого? Просто… как?».
Она ведь была совершенно обессиленной, не так ли?
Девушка замерла. Неужели в ней живёт… действительно что-то страшное? Что-то, способное контролировать её тело, пока она спит?
Эмили вздрогнула. Со стороны доносилось размеренное мелодичное пение, которое являлось словно откуда-то из глубин леса. В удивлении и трепете обернувшись на звук, Эми чуть не вскрикнула в голос.
Перед ней виднелся силуэт низенькой крепкой женщины в длинном платье. Её кожа, скорее всего, прежде тёмно-коричневая, ныне напоминала пепел. Ободок, на котором подрагивали разных видов перья и бусины, украшал седую голову. В длинные косы умело вплетены листья и лепестки цветов.
Женщина шла спокойно, постукивая большим деревянным посохом, покрытым будто бы свежими листьями и мхом, словно вблизи не существовало для расслабленной старухи абсолютно никакой опасности. Она настолько преисполнилась атмосферой, что даже прикрыла глаза. Отзвуками голоса бренчали небольшие колокольчики, закреплённые на вершине удлинённой палки. Но что больше всего поразило светловолосую — старая индианка сияла.
Фосфорецировала на фоне лесополосы.