Она заранее знала ответ. Но всё равно попробовала:
— Я, п-правда, понимаю, как всё это нелегко… мне очень жаль… Я-я…
— И это всё, что ты можешь сказать?! — воскликнула черноволосая, вскочив со своего места. — Конечно! Пока ты живёшь в роскоши, тебе и дела ни до кого нет! А мой брат? Ты знаешь, что стало с моим братом?!
Эмили предполагала, что речь идёт о молодом человеке. В народе дело о нём прозвали «Печальный Родерик», и отец много раз со смехом рассказывал эту историю. Печальный Родерик защищал стадо коров от посягательств бандитов. Но Уолтер перевернул всё таким образом, что в результате данного происшествия по ложным обвинениям Родерик сам угнал стадо, в то время как люди Блэквуда несли службу и оберегали ближайшие окрестности. Печального Родерика казнили по прихоти Уолтера Блэквуда за разбой.
Эмили ощутила, как перед глазами начала постепенно расплываться картинка.
— Из-за тебя и твоего отца мы проживаем свою жизнь как отборные куски дерьма, — выплюнула голубоглазая. — Пока ты ешь тортики, носишь новые наряды и живёшь на широкую ногу, я со своей семьёй нахожусь на грани!
Эмили молчала о том, что недавно от кукол, которые покупал ей отец только для того, чтобы она не доставала семью по пустякам, ничего не осталось. Уолтер поочерёдно сжигал каждую перед глазами дочери. Она не помнила точно: то ли это был важный урок, чтобы она наверняка запомнила, как люди жестоки и беспощадны и что они могут с ней сделать, то ли наказание за очередную провинность.
Мать же усиленно продвигала политику хлыста и пряника, надеясь таким образом вырастить из дочери истинную леди. Эмили ходила в блеклых нарядах, которые вечно перешивались портными на скорую руку и всегда увеличивали её размерность. Из-за потуг матери девочка никогда по-настоящему не наслаждалась едой, и единственные места, где она могла вкусно поесть, — это такие вот чаепития.
И то не всегда, как сегодня выяснилось.
— Твой отец вообще знает, что такое «личное пространство»? — фыркнула рыжеволосая. — У его людей, похоже, этого понятия нет.
Эмили также знала, что отцовские прихвостни иногда насилуют, убивают и терзают других людей, помимо индейцев. Уолтеру подобное было не в новинку. Он любил хвастаться столь увлекательными рассказами перед друзьями и семьёй.
— И ты надеешься отделаться от этого простым «ой, мне жаль»? Серьёзно?! Ты на это надеешься?! — продолжала плакать, срываясь на крик, брюнетка. — А это вернёт мне брата? Скажи мне? Вернёт?!
— Нет, — заговорила Эмили, привыкшая односложно отвечать.
— Рада, что ты это понимаешь, — прошипела черновласка. — А теперь съешь свой кусок торта и убирайся прочь.
Только сейчас Эмили заметила, что отрезанный кусок торта фактически расчленён на части. Он как будто бы представлял собой сломанные конечности человеческого тела, аккуратно сложенные рядом друг с другом. Кажется, она даже разглядела измученное лицо, полное боли.
— И если думаешь, будто можешь возомнить себя пупом земли только потому что твой отец защищает нас от индейцев, то заблуждаешься, — выплюнула ей светлоглазая. — Даже они лучше, чем Блэквуды!
Эмили понятливо кивнула и поднялась со своего места.
— И куда ты? Бежишь с поля боя? Правильно, убирайся! Трусливая дурёха!
Эмили незаметно кивнула. Подобные слова не терзали её душевное равновесие уже очень давно. Она сама вполне могла найти фразы и похуже, чтобы обидно обозвать себя. Недостатка в них никогда не было.
— Ты, отвратительная девчонка! Да повернись же, когда с тобой разговаривают! — послышался сзади голос темноволосой.
В следующую секунду блондинка почувствовала, как её сильно хватают за волосы. В ужасе девочка начала вырываться. В её голове сама собой возникла картина, когда отец схватил Эллис за светло-рыжие локоны и кинул в стену. Розовоглазая испугалась, что сейчас произойдёт тоже самое.
Завязалась потасовка. Девочки с удивлением и неподдельным интересом смотрели на представшее перед их глазами зрелище. Для компании растоптанных бравой ногой генерала происходило важное наказание отвратительного и подлого обидчика Уолтера Блэквуда через его маленькую дочь.
Эмили была врагом. Врагом двух народов. Её ненавидели и презирали. Хотя, возможно, никто подсознательно этого не хотел. Однако на мозг давили гнетущие воспоминания.
Они не могли позволить себе остановиться.
По крайней мере, до тех пор, пока взаимные хватания не начали перерастать во что-то большее.
— Нина, хватит! — воскликнула блондинка, заметив, что черноволосая уже переходит всякие границы. Брюнетка услышала и отпустила.