-Селин. – Шепчет он одними губами. – Селин. – Душу затопила волна горечи, и он осторожно выпустил из объятий свою партнершу. Маргарет, удовлетворенно улыбаясь, устроилась на его плече.
Ничего не замечая вокруг, Селин вернулась в свою комнату. Теперь она знает, какой бывает любовь между мужчиной и женщиной. Разной. Бывает любовь, которая топчет и разрушает. А бывает такая, которая способна дать крылья. У нее такой нет. И не будет. А еще мужчины лжецы. Она ненавидит их всем сердцем. И больше всего она ненавидит одного из них.
-Миледи! Где же вы были? Нельзя, чтобы вас видели. Да что это с вами? – Мари снимает с нее плащ. – Что с вами такое?
-Я его ненавижу. – Селин словно кукла позволяет служанке себя раздеть. – Что ты делаешь? – Оживает она, когда Мари разрывает на ней остатки ночной рубашки.
-Так нужно, госпожа. – Мари пятнает лоскутья кровью.
-Что это? – Испуганно спрашивает Селин. – Наблюдая, как Мари оставляет кровавые пятна на простыне.
-Кровь. Я зарезала петуха. – Мари немного отошла от постели. – Завтра вашу рубашку и простыню вывесят на всеобщее обозрение. Все должно быть натурально и правдоподобно.
-А он? – Селин кивком указала на мужа, который уже храпел в постели.
-Что он? – Мари удивленно смотрела на свою госпожу. – Постель сухая, он раздет, следы есть. Чего еще?
- Он не вспомнит, завтра, что я его…
-Нет. И вы забудьте. Забирайтесь в постель. – Мари приподняла одеяло.
-Вот… так? – Селин нерешительно стояла на месте, обняв себя руками. – Голой? А если он… когда проснется…
- Он ваш муж. Придется терпеть. Но, едва ли это случится. Он стар. К тому же много выпил. Завтра у него будет жуткое похмелье. Нет, не тронет он вас. Спите спокойно.
Селин робко влезла под одеяло и устроилась на самом краю постели. Но заснуть так и не сумела. Едва она закрывала глаза, как перед внутренним взором представали два сплетенных в объятиях тела.
Уже несколько часов она трясется в карете. Надо же, раньше Селин не замечала, насколько ухабисты дороги. Она предпочитала ездить верхом. Но не теперь, когда положение «обязывает», ее муж и слышать ничего не хотел о том, чтобы его жена ехала в седле. Но сегодня эта пытка дорогой и придорожными гостиницами должна окончиться. Они приближаются к Лондону. Селин покосилась на дремлющего мужа и перевела взгляд в окно. Лес. С самого утра лес. А ведь уже сумерки. Самое странное время, когда все вокруг становится не четким, теряются формы и очертания, а солнце падает тяжелым огненным шаром куда-то за грань земли.
Весь позор утра следовавшего после брачной ночи, она пережила будто во сне. Бледная, подавленная, девушка не слышала пошлых шуток гостей, поздравляющих ее мужа с «удачной охотой», весь день она провела запершись в комнате, и вышла только к вечеру, по настоянию своей матери, чтобы провести гостей.
-А герцога Аберкорна ты уже проводила? – Не удержалась она от колкости и горящего почти ненавистью взгляда.
-Он уехал очень рано. На рассвете. А почему тебя это волнует? – Надменно уточнила леди Элизабет. – Замужней даме негоже поднимать взор на чужого мужчину. Тем более, он, в восторге от Марисы.
-Неужели? – Едва не задохнулась Селин от возмущения. – Не уверена, что именно от нее. И уж точно не вам говорить мне о том, что гоже или негоже, делать замужней даме. – Селин, вскинув голову, прошла мимо матери.
-Да как ты смеешь! – Маргарет замахнулась на дочь, но та перехватила руку и сжала тонкое запястье.