-Господи, доброту! Если бы все было по- другому, она бы называла меня мамой! Все было бы иначе! Она бы не пережила всего этого ужаса и позора! Представляю, каково ей было в эту брачную ночь. – Беатрис ходила из одного угла гостиной в другой, то и дело выглядывая из окна.
-Ваше сиятельство, Селин все еще девственна. – Мари рассказала леди Арденн о событиях брачной ночи, и собравшись с духом, отдала ей мешочек с бумагами, локоном, кулоном и печатью. – Моя мать просила беречь это пуще жизни. Леди Маргарет хотела выкрасть эти бумаги, но мне удалось их спрятать. Потом, на дороге, когда напали на наш кортеж, я слышала, что им приказали найти какие-то бумаги. Видимо, это очень важно, госпожа.
-Да, Мари. Это действительно важно. Важно настолько, что может стоить жизни моей девочке.
-Госпожа, Селин ваша дочь? - Спросила Мари.
-Я была бы счастлива, если бы это было так. Но нет. Селин не моя дочь. Хотя я умоляла моего брата Филиппа отдать мне ребенка. Но он упрям как осел! Мари! Селин не должна знать ничего об этих вещах! Не говори ей. Если любишь ее, молчи, заклинаю тебя всем святым! Не говори! Пусть прошлое останется прошлым.
-Вам не о чем волноваться, госпожа Беатрис. Я пойду за своей госпожой хоть в ад. Клянусь Вам, что не открою ей ничего, пока вы не позволите.
-Спасибо, Мари. А вот и их экипаж.
С возвращением Стена, которого Селин послала вместе с поверенным, и множеством томов с мануфактур и поместий, а так же с началом ремонта в ее собственном доме, у юной графини совершенно не осталось времени на грусть и хандру. К этим хлопотам добавились и трое приходящих учителей: рисования, вокала и танцев. Едва ли не целыми ночами просиживала она, разбирая записи о доходах и тратах, зачастую пересчитывая несколько раз одни и те же позиции, будто нарочно запутанные управляющими. Впрочем, через пару месяцев, когда до весенних деньков осталось совсем немного времени, Селин удостоверилась окончательно, что на протяжении долгого времени ее мужа обворовывали. Причем, везде и повсеместно. Девушка выписала результаты своего кропотливого труда на отдельный лист и имела весьма неприятный разговор с поверенным в делах ее мужа. Конец его был таков.
-Итак, господин Грейс, хочу заявить вам в присутствии лорда Арденн, что если в течение, скажем, полугода не получу недостающей суммы, вполне обоснованной. – Селин положила перед растерянным мужчиной исписанный лист бумаги. – То буду вынуждена очень серьезно испортить вам репутацию честного, а главное, делового человека, долгим и неприятным разбирательством в суде.
-Но это грабеж! – Мистер Грейс пробежал глазами лист и отодвинул его на край стола. – Это невозможно! Вы меня совершенно, полностью, разоряете! Мои дети пойдут просить милостыню на паперть!
-Судя по тому, как быстро вы пробежали глазами по цифрам, они вам знакомы. Значит, мои расчеты верны. Так же по моим расчетам эта скромная сумма не составляет и двадцати процентов от вашего капитала. И еще одна маленькая неприятность: у вас нет детей. Ваша ложь означает, что я не могу вам верить, мистер Грейс. – Селин отошла к окну. – А это, в свою очередь, означает, что срок выплаты вашего долга сократился до одного месяца. Прошу вас. – Продолжила Селин. – Кивнув на перо и бумагу, лежащие на столе. – Вексель к оплате.
Когда с долгами и ремонтом все благополучно разрешилось, все время Селин посвящала изучению производства шерсти и ткани. А с началом весны, она покинула дом тетушки и отправилась в свое поместье Севенокс Холл, расположенное в окрестностях Ковентри, графства Уэст - Мидлендс.
************
Севенокс оказалось огромным имением с большой запущенной усадьбой и несколькими почти пустыми деревнями. Большая часть крестьян, согнанная со своих земель и оставшаяся без куска хлеба, подалась в Уэст – Мидленд, а то и в Лондон. Те немногие, что остались, сбивались в шайки, грабили и просили милостыню. Три большие фермы, что арендовали маноры у графа де Лоран, едва сводили концы с концами.
-Госпожа, еще не поздно вернуться. – Мари испуганно провела взглядом изможденную женщину, стоявшую у дороги. За грязный изорванный подол ее юбки цеплялись ручонками несколько чумазых малышей. Еще одного она держала на руках и протягивая к проезжающим экипажам просила милостыню.
-Остановитесь. – Селин сжала руку Мари. – Возвращаться уже поздно, Мари. Это мои земли. – Графиня не дожидаясь, пока ей подадут руку, выбралась из экипажа и подошла к женщине. – Не бойтесь. Вы живете здесь? В Севеноксе?
-Да, госпожа. Нам некуда идти. Нет работы, нет денег, ничего нет. – Женщина прижала к себе младенца. – Дети погибают от голода.
-Стен! – Позвала Селин. – Найди место в обозе для женщины и ее детей. Накорми их. – Она обернулась к испуганной женщине. – Я графиня де Лорен. Думаю, усадьба запущена так же, как все здесь. Мне не помешают лишние руки, чтобы помочь навести порядок.