-Отлично. – Улыбнулась Селин. – Мари идем, захватим вещи и к озеру. А вы, сер, останетесь здесь. Если он проснется, дадите ему пить вот из этой кружки. – Селин поднялась и вышла за дверь. Прохлада наступившего утра вернула ей толику сил и прогнала сон.
-Как он? – В хижину осторожно заглянул молодой Джек Саметсон, оруженосец сера Мак-Кинли. – Жив?
-Жив. Похоже, мы здесь задержимся. Перевозить его в таком состоянии нельзя. Дуба даст. Но и госпожа сутки напролет на ногах. – Он немного помолчал и добавил. – Ох, и не нравится мне все это.
-Да свернуть ему шею, пока графини нет, и все дела. Скажем, преставился, и спокойно поедем домой. – Оруженосец склонился над спящим мужчиной.
-Домой едва ли. Придется завозить тело. Судя по гербам на сбруе лошади и ошейнике пса, это не кто иной, как герцог Абернкорн.
-Это не он. Того я знаю. Видел на свадьбе госпожи. Определенное фамильное сходство имеется, но это определенно не Винсент Абернкорн.
Озеро оказалось небольшим, живописно скрытым огромными ивами и камышом. Холодная вода освежила Селин, смыв усталость и сонливость. Наплескавшись вдоволь и замерзнув до дрожи, она выбралась на песчаный берег, где Мари тщательно растерла ее и помогла одеться.
-Присядьте, госпожа. – Мари указала ей на пень. – Я расчешу и заплету волосы.
Графиня устроилась на большом старом пне, подставила лицо под первые ласковые солнечные лучи и прикрыла глаза. Хотелось сидеть вот так, без движения и без мыслей целую вечность. Но ее вернули к действительности.
-Госпожа, он вроде того…
-Умер? – Ахнула Мари.
-Очнулся. – Поправил ее Джон. – Сер Мак – Кинли его напоил, как вы велели, и послал меня за вами.
-Хорошо. Я иду, Джонни. – Селин поднялась с пня и со служанкой направилась к хижине. В лагере, что разбили на поляне ее люди, уже кипела работа: горел костер, пахло похлебкой и чаем из трав. – Сем. – Нужно послать людей на охоту. Пусть подстрелят жирного зайца или пару куропаток для больного.
-Уже сделано, госпожа! – Весело откликнулся Сем. – Боб разделывает тушки у ручья. Сейчас принесет.
-Отлично. – Улыбнулась Селин и скрылась за дверью хижины.
-Как вы себя чувствуете? – Графиня присела у топчана и вытерла испарину со лба мужчины, который не спускал с нее пристального взгляда серо-голубых мутных от лихорадки глаз.
-Я жив. – Хрипло произнес он воспаленными губами. – Как вы нашли меня?
-У вас отличный верный пес. Он привел нас сюда. Кто вы? Вы помните как очутились здесь?
-Призрак. – Хрипло ответил мужчина. Хороший, верный пес. Я маркиз Абернкорн. Ричард Абернкорн. В меня кто-то стрелял, лошадь испугалась и понесла,… дальше я почти ничего не помню. Что со мной?
-Вы ранены в плечо. Рана неопасна. Я промыла и зашила ее.
-Зашили? Слышал бы вас наш семейный доктор. Он не признает этих новаторских методов.
-Это, скорее, хорошо забытое старое. Но не важно, как это называется, зашитые раны быстрее заживают, меньше воспаляются и не оставляют уродливых шрамов, что так украшают мужчину. Потерпите немного, скоро будет готова еда. А сейчас моя служанка вымоет вас, а я найду чистую одежду. – Арно! – Позвала она, выходя из хижины. – Нужна одежда для маркиза Аберкорна!
-Сию минуту!
Как оказалось, лихорадка не отступила полностью. Она лишь затаилась, и уже к вечеру маркизу стало хуже. Еще двое долгих суток Селин боролась за жизнь Ричарда Аберкорна, прежде чем он окреп достаточно для того, чтобы его можно было перевезти в поместье Блекриверз, расположенном в Бедфорде и принадлежащем его семье.
Графиня де Лорен устало откинулась на подушку и прикрыла глаза. Чем ближе Блекриверз, тем напряженнее она себя чувствует. Маркиз, заботливо устроенный на соседнем диване если не спал, то старался развлечь свою спасительницу рассказами о своем брате Винсенте. Он любил его и не скрывал этого. Брат был для него образцом, мерилом, по которому Ричард, сам взрослее Селин едва ли года на два, судил о других людях, их мотивах и поступках. Он видел глазами брата, говорил его словами и это с одной стороны, умиляло Селин, так и не ставшую со своей сестрой даже подругами, но и заставляло задуматься, что будет, когда его кумир рухнет со своего пьедестала. Так или иначе, но у нее сложилось свое представление о герцоге Винсенте Абернкорн, и которое она, конечно же, оставит при себе. Но от оды во славу брата у девушки разболелась голова. Она и так выглядит не лучшим образом. Если уж быть честной до конца, то выглядит она жалко: бледная, с синевой под глазами, измученная. Если бы существовал хоть один шанс не приближаться к Блекриверз, она бы многое за него отдала. Но нельзя высадить раненого Ричарда у парковой решетки и умчаться во весь опор.