-Пустите меня! Вы, грубое животное! – Принялась она вырываться.
-Как изволите. – Равнодушно ответил он и упустил девушку в лужу. Скрывая улыбку он слушал ее ругательства и наблюдал, как она снова и снова пыталась подняться на ноги, и путаясь в длинном плаще снова падает. Она выплеснула на его голову все ругательства, что слышала от конюха и прачки. – Вы уже достаточно грязны. Так же как и ваши оскорбления в мой адрес. – Он выловил ее из лужи и с легкостью поставил на ноги. – Ручаюсь, вы не знаете значения трети того, что только что произнесли. Иначе…
-И что же иначе? – Она снова поскользнулась и схватила его за руку.
-Иначе я свернул бы вам шею. – Он рассматривал ее с холодным любопытством, не обращая внимания на хлесткие упругие струи дождя.
Вы… вы… - Она не нашла слов выразить обуревающий ее гнев, повернулась к дому и взбежала по ступеням.
Рыцарь подождал, пока за нею закроется дверь и вернулся к своему шатру.
-Милорд. – Его слуга, Николас, уже много лет сопровождает герцога Винсента Абернкорна и знает его не хуже чем себя. – Боюсь, вы горько пожалеете. Вы не разглядели эту девушку как следует.
-Разглядел, Ник. И видел более, чем достаточно. – Винсент сбросил мокрую рубаху, и блики свечей заиграли на бронзовом могучем теле. – И смею заметить, она весьма привлекательна.
-Вы слепы, милорд. – Николас качнул головой и подал своему господину сухое белье.
После грозы рассвет пришел ясным и кристально прозрачным. Вместе с рассветом к Селин пришло хрустальное спокойствие и тихая уверенность, что все способы борьбы исчерпаны и не принесли результата. Значит, нужно принять свою судьбу такой, какова она есть, и сделать ее такой, как хочется, собственными руками. Она хочет быть счастливой и радоваться своему дню рождения. И она будет это делать. Ну, и свадьбы не каждый год бывают. А слез ее больше никто в этом доме не увидит. А в доме мужа они никому не нужны. Она достаточно умна, чтобы построить отношения с мужем так, как ей это нужно. Недаром же ее мама, леди Маргарет, часто повторяла: покладистая жена добьется гораздо большего, чем строптивая.
Вот и последние часы ее девичьей жизни истекают. Мари суетливо разглаживает несуществующие складки на ее свадебном платье, поправляет длинный шлейф, который уже через несколько минут будут нести двое ее очаровательных пятилетних кузенов. Из-за тяжелой диадемы немного болит голова, но с этим можно смириться. Селин сделала шаг к двери: пора. Ее ждут в церкви. Но неожиданно перед глазами потемнело, и она едва не упала. Мари удержала ее, а сестра поднесла к лицу Селин нюхательную соль.
-Спасибо. Мне уже лучше. – Она сделала еще шаг, опираясь на руку горничной. Ей, наконец, удалось взять себя в руки. Дальше она шла с высоко поднятой головой и легкой улыбкой на устах. Вот она спустилась по лестнице, пересекла холл своего, бывшего таким родным, дома и на несколько мгновений задержалась на его пороге. Больше она не вернется сюда, не вбежит в свою комнату, прятаться после очередной проделки. Нынешнюю ночь она проведет с мужем в западном крыле. От этих мыслей она вздрогнула и сделала нерешительный шаг за порог. Теперь она совершенно одна. Не считая приветственных криков гостей и челяди, что собрались по обе стороны красной дорожки. Путь до их церкви она пройдет в одиночестве. И только у двери ее встретит отец и передаст у алтаря будущему мужу.
Селин идет, словно во сне. Улыбаясь и кивая людям ее поздравляющим, она не слышит их криков, не замечает лепестков роз, что усыпают ее путь. Не различает лиц. Только биение собственного сердца гулко отдается у нее в ушах, да все нарастает боль от диадемы, словно это и не украшение, а терновый венец, раздирает колючками ее виски и лоб. Селин подавляла все нарастающее желание снять эту диадему, подобрать длинный подол платья и бежать из этого кошмара как можно дальше. Ее блуждающий взгляд наткнулся, вдруг, на насмешливый взгляд собственной матери и в сердце вспыхнула на одно короткое мгновение ненависть. И она, и ее сестра только и ждут от нее, что сейчас Селин сорвется, вытворит какую-то глупость. Она не доставит им такой радости. Никогда больше она не будет чувствовать себя чужой в собственной семье. Все кончилось. Теперь она, несмотря на замужество, свободна. Свободна от навязанных ей мнений, от глупых правил, от ее семьи. Она больше не вернется в этот дом. Глядя в глаза своей матери, она впервые улыбнулась открыто и легко. Больше она не услышит критики в свой адрес ни по поводу внешности, ни по поводу ее увлечений. Глубоко вздохнув и отбросив сомнения, Селин сделала следующий шаг.